– Максим.

– А меня – Сергей Сергеевич, – представился второй шар. – Уйдем с открытого места!

Он неловко покатился в сторону жилых домов. Глядя, как он с очевидным неудобством переваливается через выпирающие из боков конечности, я почувствовал смесь сострадания и брезгливости.

Мы остановились на тесной парковке, окруженной кустами сирени.

– Ты ел людей? – без обиняков поинтересовался мой собрат.

– Нет.

– И отлично! – Сергеевич снова взмахнул недоразвитыми ручками. – Я ел, и ты видишь, что со мной стало!

Я недоуменно поерзал.

– Люди вызывают зависимость, провоцируют просто маниакальное желание преследовать и поедать их, – проговорил Сергеевич скороговоркой. – Но, попав в наш организм, человеческий белок запускает механизм, который приводит к появлению этого уродства, – он протянул мне одну из ручек. – Таким образом, мы становимся неповоротливыми и медленными. Так Колобу легче нас ловить.

Я хотел было сказать, мол, судя по вашему стремному виду, Сергей Сергеевич, вы уже давно подсели на людишек. Но в нашем положении остроты были неуместны. К тому же я надеялся, что этот ущербный малый действительно знает, как разделаться с Колобом.

– Люди… союзники Колоба? – неуверенно повторил я то, что услышал от головастиков.

– Вряд ли это понятие применимо, – продолжил Сергеевич. – Все мы – части сложной экосистемы, и наша роль, увы, быть добычей. Тут все заточено на то, чтобы ловить нас… – Он встрепенулся: – Ты поможешь мне, Максимчик?

– А что нужно делать? – спросил я.

– Покатили, покажу.

Мы вернулись к промзоне. Сергеевич переваливался с боку на бок, как мешок с навозом. Его живущие собственной жизнью ручонки хватались за все, за что только можно было уцепиться.

– Ты чем занимался… раньше? – спросил Сергеевич.

– Писателем был.

– О, – Сергеевич даже приостановился. – Настоящим или халтурщиком за деньги? – спросил он тоном ну очень разбирающегося в современной литературе эстета.

– Какое это теперь имеет значение? – вздохнул я.

– Что верно, то верно, – он крякнул и покатил дальше.