– Тушёнку, крупу, сухое молоко, жир, какой есть, – ответила за Сашу Катерина Викторовна.

Саша вынула немудрящие свои драгоценности, положила на стол между колбасой и рукой старшего.

– Три тушняка, два килограмма гречки, пакет молока, – сказал старший, скользнув взглядом по украшениям.

– Пять, – сказала Катерина Викторовна. – И три пачки комбижира.

– Наглеешь, Катя. Не нравится – проваливайте.

– Подожди, пап, – вмешался молодой. – Пусть берут.

Он откинулся в кресле, по-мужски рассматривая Сашу. Под его взглядом она почувствовала себя серой и неуклюжей, засвербила обветренная кожа на губах, румянец бросился в лицо. Саше отчаянно захотелось постоять под горячим душем, приодеться, накрасить губы. Она позавидовала встретившей их блондинке, чистенькой, ухоженной, хорошо пахнущей, беззаботной.

– Собери, что она сказала, и принеси ещё две рюмочки, – кивнул блондинке молодой. – Не угодно ли выпить с нами, дамы?

– С чего такая честь? – насмешливо спросила Катерина Викторовна, но на предложенный табурет села.

Саша тоже присела за стол, с трудом сдерживаясь, чтобы не схватить кусок колбасы и не засунуть в рот и сожрать, задыхаясь и чавкая от удовольствия.

– Меня зовут Глеб, – представился молодой, разливая янтарную жидкость по рюмкам. – Отца моего – Вениамин Сергеевич, подругу мою – Верочка. Выпьем за знакомство?

Саша взяла рюмку, мучительно стесняясь пальцев с неухоженными, обрезанными под корень ногтями, и опрокинула. Коньяк немилосердно впился в порезанный давешней травой рот, прокатился по пищеводу и рухнул в содрогнувшийся пустой желудок, взорвавшись яростной тепловой бомбой. Саша взяла кусок шоколада, осторожно разжевала, чувствуя, что опьянела сразу и сильно.

– С вами, Катерина Викторовна, мы давно знакомы, а как вас звать, барышня? – продолжил Глеб.

– Александра Петровна, – ответила Саша слегка заплетающимся языком. – Будем знакомы.

– Ещё по рюмочке?

Глеб явно веселился, серые глаза на узком лице смотрели с той самой едкой иронией, которая, в общем-то, нравилась Саше в мужчинах, но в этом, наоборот, бесила. Тепло и спиртное так действовали на неё, что ещё минута – и не хватит никаких сил встать из-за стола, выйти под ледяной ветер и шагать, шагать по заснеженной улице, тут и там натыкаясь на бугорки тел умерших от голода и холода людей. Они умирали, пока эти трое сидели здесь в тепле и пили коньяк, закусывая колбасой и выманивая золото взамен на просроченную тушёнку. Их гладкая Верочка красила губки и ела шоколад, а кто-то умирал, не в силах дотащить до дому салазки с бочкой речной воды.