Глаза членов экипажа перестали что-либо видеть.

Вместе с атомами и элементарными частицами, из которых состояли их тела, люди превратились в «пакет струн информации», пронзивший космос от границ Солнечной системы до точки выхода, находящейся в семнадцати тысячах световых лет.

Прыжок длился ничтожные доли секунды. Точнее, «струна» пронзила пространство мгновенно, остальное время потребовалось на дифференциацию материального объекта – спейсера со всем его содержимым и обратную интеграцию его в тот же объект. Но люди приходили в себя дольше, почти полчаса.

– Шестнадцать тысяч восемьсот девяносто эсвэ, – расслышал Маккена голос инка сквозь гул крови в ушах. – Системы корабля работают в штатном режиме. Внешний фон в пределах допустимых значений.

– Экипаж? – позвал Маккена.

Все дружно ответили, в том числе Роза:

– Видим, слышим, чувствуем.

– Я в норме, Руди, – добавила Роза по личному каналу.

– Всеволод Дмитриевич?

В наушниках послышалось неровное дыхание Шапиро.

– Стар я стал для таких кунштюков.

– Сейчас подключится медикор…

– Не надо, я уже глотнул успокоительного.

– Клиффорд – обзор!

Стены рубки растаяли, все одновременно оказались в чёрной пустоте, пронизанной потоками света от близких звёздных скоплений. Прямо перед спейсером сиял красивый переливчатый шар, состоящий из миллионов оранжевых и красных звёзд.

– Вау! – донёс интерком голос Вероники Солнышко.

Маккена усмехнулся, представив блеск изумления в глазах девушки. Несмотря на весь свой жизненный опыт (впрочем, у двадцатипятилетней девчонки он не так уж и велик) и стаж оператора ЗУ, Вероника никогда не была за пределами Солнечной системы и могла позволить себе выразить восхищение великолепной картиной и н о г о звёздного неба.

– Круто! – подхватил Слава Терёшин, решив поддержать новичка команды.

– Нравится? – спросил Иванов, ревниво относящийся к инициативам приятеля.

– Красиво.