Томас Бероун был лишь немногим старше меня – ему еще не исполнилось двадцати, как он признался, – и, хотя его отец был богат, сам он, второй сын, богат не был. Средства, которыми он располагал, он тратил на коллекционирование произведений искусства и сказал, что, если я не обижусь, он назовет меня своим лучшим приобретением. «…Конечно, я не могу дать за тебя твою истинную цену».

Я спросил, о чем он, боясь, что он предложит мне деньги. В этом случае я стал бы гулящей девкой дворянина, а это в мои честолюбивые планы не входило. Он поцеловал меня и сказал, что у нас открытая, добровольная сердечная связь. Мое мастерство фехтовальщика могло быть предметом рыночной оценки, но, когда речь заходит о… Ну, честно говоря, точно не помню, что он сказал, но что-то в этом роде.

Строго говоря, нельзя было назвать утром час, когда мы поднялись с постели и выпили шоколад, принесенный его лакеем. Поразительный вкус, такого в Риверсайде не раздобудешь. Еще были свежие белые булочки и масло, такое сладкое, что его, конечно, привезли из деревни.

При свете дня я восхищался сокровищами моего хозяина: занимавшим полстены гобеленом с изображением любовников в розовом саду; натертым воском старинным сундуком с резьбой, изображавшей оленей и дубовые листья… даже покрывала на постели были произведением искусства, с вышивкой в виде луны и звезд.

Я взял в руки что-то маленькое; это оказалась статуэтка из слоновой кости: мальчик-король со множеством локонов и с обнаженной грудью, размером с мою ладонь.

– Я знаю, что ты не можешь позволить себе фехтовальщика, – легко сказал я, стараясь не искушать судьбу. – Но за это я бы бросил вызов и сразился.

Томас Бероун скривился. Волосы у него были взлохмачены, а губы розовые.

– У тебя хороший вкус, – сказал он. – Ты можешь сразиться на десяти дуэлях, но на эту штуку не заработаешь.

Я осторожно поставил статуэтку.

– Ну-с, – лорд Томас поцеловал меня в плечо, – меня кое-где ждут, да и тебя, наверно, тоже. Мне нужно гораздо больше времени, чтобы выглядеть приемлемо для выхода в свет, поэтому, если хочешь, я вызову карету и тебя отвезут к лорду Конделлу…

Я покачал головой. Их дома стояли так близко один к другому, что меня удивило, зачем нужна карета.

– Что ж, – сказал лорд Томас, – позволь помочь тебе одеться: вчера я слишком торопился тебя раздеть.

Когда он надел на меня шелковую рубашку, я сообразил, что она гораздо лучше моей. Но ничего не сказал: у него, вероятно, сундуки были забиты рубашками, а если он хотел мне ее подарить, что ж, третья рубашка мне бы не помешала. Джесс будет довольна.