Карета с задернутыми занавесками проехала мимо очереди; рабочие зашептались. На крыше кареты было установлено заграждение, а в нем лежали три бочонка, прочно привязанные канатами. Лошадь остановилась у ворот, кучер слез с козел и надел грязные перчатки, прежде чем открыть дверцу кареты.

Вышел здоровяк с мощными плечами, широкой грудью и заметным животом, скрытым под отлично сшитым черно-красным жилетом. Из-за грузного тела и торчавших из рукавов рук боксера, узловатых, со шрамами, казалось, что эта модная дорогая одежда – с чужого плеча; широкий плоёный воротник, обнимавший шею, другого бы украсил, но Райкеру он придавал сходство с ящерицей-людоедом из Нового Света. Это впечатление усиливала богато украшенная маска, выполненная в виде звериной морды и снабженная серебряными острыми, как бритва, зубами, оскаленными в улыбке.

Пока грузчик с лицом, как свиное рыло, разгружал бочонки, Райкер поправлял манжеты. Когда он, шатаясь, понес последний бочонок, Райкер нетерпеливо фыркнул, отобрал у него бочонок и поднял на свое широкое плечо так, словно тот ничего не весил.

– Мирин не сказала, что этот человек – колосс в буквальном смысле слова, – сказал Крейн, внимательно наблюдая, как Райкер в сопровождении толпы служителей идет к воротам фабрики.

– Двигается легко, – сказал Гилкрист, глядя на его походку.

Дрожь предвкушения прошла по очереди, мимо которой несли бочонки. Один из мужчин, чьи большие пальцы были выпачканы порошком, улыбнулся беззубым ртом.

– Большая поставка, – сказал он. – Я слышал, она чище предыдущей. Чистая, чистая.

Крейн втянул воздух сквозь зубы.

– Необычайно много наркотика, Гилкрист, – прошептал он. – Три бочонка, уже обработанный. Стоит целое состояние, полагаю.

Гилкрист подсчитал.

– Два с половиной веса в серебре.

– Тот пожар все еще меня преследует, – мрачно сказал Крейн.

– По сравнению с тем, что в сейфе, это сущие гроши, – напомнил Гилкрист.

Один из помощников протянул Райкеру список на листе бумаги, другой что-то зашептал ему на ухо. Райкер повернулся к очереди, и все замерли.

– Сегодня только пятьдесят, – сказал Райкер голосом несколько писклявым из-за маски. – Предпочтение тем, кто уже отмечен. Остальные – вон отсюда.

Половина очереди возбужденно устремилась вперед, едва не сбив с ног Крейна и Гилкриста; все торопливо обнажали запястья и стирали грязь, чтобы показать знак, нанесенный красными чернилами. Остальные разочарованно взвыли; кое-кто старался с помощью слюны перенести на себя часть красной краски с соседа.

Худая женщина с растрепанными седыми волосами прорвалась и бросилась к Райкеру.