– Моя Скади, моя маленькая Скади, где она? – завывала она, схватив его за руку. – Она кашляет, впустите меня. Я буду работать больше всех, клянусь, клянусь…

Райкер полуобернулся и ударом кулака отправил женщину на землю. Ее голова с влажным шлепком соприкоснулась с булыжником мостовой. Он бесстрастно смотрел, как она корчится и воет. Подбежал стражник и оттащил женщину, а Райкер пошел дальше к воротам, глядя в листок.

Крейн и Гилкрист еще немного постояли, потом смешались с гомонящими рабочими и двинулись обратно – той же дорогой, какой пришли. Гилкрист сжимал кулаки.

Они уже свернули за угол и шагали по грязному переулку, где их никто не мог увидеть, когда Крейн заговорил.

– Никакой бухгалтерской книги не существует, Гилкрист.

Гилкрист посмотрел на него:

– И что это значит, Крейн?

Его голос прозвучал резко.

– Ты хорошо справляешься со счетами и балансами, – сказал Крейн. – Но в вопросах морали бухгалтерского учета не бывает. Нельзя смыть с рук кровь одного человека кровью другого.

Широкая спина Гилкриста напряглась. Он остановился.

– Так вот как ты про меня думаешь?

Крейн опустил со рта маску с фильтром.

– Да, ты считаешь, что есть люди гораздо хуже тебя и что ты смягчишь свою вину, если устранишь их, – сказал он. – Это иллюзия. Самообман. Тебе это не к лицу.

– Благодаря этому мы откроем сейф, – сказал Гилкрист.

Крейн усмехнулся.

– Ты был готов заставить ее сделать это, – сказал он. – Под угрозой ножа. Тебя тронула ее трагическая история. Это – и еще то, что наш объект эксплуатирует детей. Или я чего-то не понял?

Гилкрист неуверенно пожал плечами.

– Я видел, что угрозы не подействуют. Ей терять нечего.

– Она хотела, чтобы мы в это поверили, – просипел Крейн. – Но не сумела описать действие цианида. Почему бы это?