– Треть, – вмешался Гилкрист.

Крейн поморщился.

– Да. За треть.

Взломщица помолчала, задумавшись. На ее щеке дернулась мышца.

– Нет, – сказала она.

– Нет? – повторил Крейн, и в его шелковом голосе прорезались острые нотки.

– Без меня ваш сейф и свиного навоза не стоит, – сказала она. – Без меня вы работали зря, так что я могу назвать свою цену.

У нее за спиной в руке Гилкриста снова появился нож.

– Но деньги мне не нужны, – продолжала она. – Мне нужно кое-что другое. – Она осмотрела комнату, взглянула на серую урну, и ее взгляд слегка поплыл. Она провела большим пальцем по лбу, вымазав кожу пеплом. – Так мы на севере оплакиваем своих любимых, – сказала она. – Понемногу каждый день, пока не истратим весь пепел. Помогите мне отомстить за него.

Взломщица притащила два разбитых стула туда, где у трубы грели руки Крейн и Гилкрист, и, словно спохватившись, сказала, что ее зовут Мирин.

– Очень приятно, – сказал Крейн.

Мирин села и кивком показала на урну.

– А его звали Пьетро. Он был моим мужем. Более или менее. Он мертв уже восемнадцать дней.

– Выражаем искренние соболезнования, – осторожно сказал Крейн. Он посмотрел на оставшийся без внимания сейф. Гилкрист, наоборот, пришел в восторг.

– Еще бы, – фыркнула Мирин. – Мне не нужно ваше сочувствие. Хочу только, чтобы вы поняли, что к чему. – Она сложила руки на коленях. – Знаете, кто правит Колгридом?

– Официально Бульдог, – сказал Крейн. – Но в последнее время, думаю, равновесие сил сместилось в сторону торговцев и промышленников. То же самое происходит в Браске.

– Дельцы. – В хриплом голове Мирин звучало презрение. – Все они скоты. Поклоняются деньгам и видят мир в цифрах. – Она сжала зубы. – Здесь, в Колгриде – самый скверный из них. Он называет себя «папа Райкер». Сейчас он почти так же богат, как сам Бульдог. И в десять раз более жесток.

– Как он нажил свое богатство? – спросил Крейн.

– В Новом Свете, – сказала Мирин. – Как и все остальные эти господа. Работал в торговых компаниях. В основном наркотики.

Крейн и Гилкрист обменялись взглядами, которые не остались незамеченными.