– Какой криворукий остолоп сегодня топит печи? – спросил Крейн, выговаривая слоги с жестким колгридским акцентом.

Мальчик вздрогнул, едва не выронив тряпку.

– Я бы лучше согрел ванну своей мочой, – сказал Крейн. – Скажи им: больше угля. Скажи им: до черта угля!

Мальчик убежал. Крейн сначала прошел к своему шкафчику, достал чересчур просторные брюки и натянул их на ходу. Достал из шляпы, где была спрятана маска, дробящая череп, отмычки Мирин и перешел к шкафчику, который закрыл служитель Райкера. Дрожь превратилась в звон, который должен помочь рукам действовать четко.

Крейн оглядел замок и выбрал узкую отмычку.

– Ты родился в пустыне? – в третий раз спросила девочка. – Ты весь черный.

Гилкрист вытер струйку пота прежде, чем она попала ему в глаза. Он смотрел сквозь пар. Баня перешла почти в полное распоряжение Райкера: прочие моющиеся вышли при его появлении; язык их тел говорил, что они нервничают. Через другую стену он слышал, как в котельной оживленно обсуждают, что значит «до черта».

– Ты и тот высокий, вы остановились в мастерской вдовы, – сказала девочка и почесала плечо. – Я шла за вами оттуда. Лучше будь осторожнее.

У Гилкриста волоски на шее встали дыбом, но он продолжал смотреть в глазок.

– Почему? – спросил он, говоря тихо и ровно.

Девочка серьезным шепотом ответила:

– Потому что у нее есть мушкет и она застрелила своего мужа.

Гилкрист поднял голову. Девочка изобразила ствол мушкета.

– Бам! Его череп разлетелся, как гнилой плод. – Она скорчила гримасу. – Так что будь осторожен.

– Кто рассказал тебе эту историю? – спросил Гилкрист.

– Это не история, – презрительно сказала девочка, снова почесав плечо, на этот раз сильнее. – Я сама видела. Папа Райкер послал меня следить за ней. Я видела, как это было. – Она сатанински улыбнулась. – Изгваздала всю стену!

Гилкрист некоторое время смотрел перед собой, припоминая мастерскую.

– Крейн, ублюдок, ты прав, – пробормотал он, потом сунул пальцы в рот и трижды печально и длинно свистнул.