Внезапный визит Ирис нарушил его вечернюю идиллию.

Чертыхаясь, Вайенс торопливо побросал банки и тюбики в стол и с грохотом закрыл ящик, поспешно натягивая на лоснящееся, маслянисто поблёскивающее тело китель. Подкладка неприятно липла к намазанной кремом коже, сбивалась в комок, и это бесило генерала ещё сильнее.

— Кто там, ситх вас побери? — кое-как справляясь с рукавом и торопливо застегивая пуговицы, прокричал Орландо. — Входите!

Ирис гибким ужом проскользнула в его комнату, поспешно заперев за собой двери на ключ.

Ее визита Вайенс ожидал меньше всего, и внезапное появление радости ему точно не принесло. Одного взгляда на глумливую полуулыбку, с какой она принюхивалась к витающим по комнате ароматам, было достаточно, чтобы испортить ему настроение. Поспешно ухватив какой-то пузырек, позабытый на столе, он скинул его в ящик и плюхнулся в кресло, отводя взгляд от насмешливых глаз Ирис.

— Тебе чего, — буркнул он, растирая остатки мази на запястье. Смысла скрываться больше не было, да, впрочем, он так же стеснялся Ирис, как и она его, то есть вообще никак. — Какого ситха ты припёрлась, я же велел тебе не высовываться?

В голосе Вайенса сквозило явное неудовольствие и разочарование.

В глубине души он надеялся, что это Ева пришла навестить его, ведь с момента возвращения они даже не поговорили толком — так, обменялись парой дежурных приветственных фраз и всё. И при этом лицо майора было абсолютно равнодушно — о, как хорошо он знал это ледяное, безмятежное отчуждение в её глазах!

Даже глядя на изуродовавший его шрам, Ева не выражала никаких эмоций, будто ничего между ними не происходило: ни плохого, ни хорошего.

И Вайенс бесился.

Больше всего на свете ему хотелось услышать от неё слова поддержки, сочувствия, сожаления, ну, хоть что-нибудь, что хоть немного облегчило бы ему страдания.

Но Еве не было его жаль, а самому выйти на этот разговор или просто броситься к ней, обнять её тонкое тело и высказать все, что давно просилось наружу, он не мог. Теперь не мог. Это было равнозначно мольбам о прощении и сочувствии — всё равно, что униженно выклянчивать к себе жалости.

Поэтому Вайенс, свысока глядя в хрустальные глаза, в ответ тоже процедил какие-то отчужденные, холодные слова, и затаил на неё еще большую злость.

Месть подают холодной…

— А я к тебе не с пустыми руками, я с подарком, — весело произнесла Ирис, усаживаясь перед его столом и выкладывая на стол маленький чемоданчик — крохотную квадратную сумочку, обтянутую чёрной кожей. — Слушай, да закажи ты маску, не мучайся. От этих твоих притираний толку всё равно не будет!