— Пожалуйста, — выдохнула она, приоткрыв затуманенные глаза. — Пожалуйста!

Вейдер, растянувшись на боку рядом с Евой, обхватил женщину за животик и придвинул поближе, прижав спиной к себе.

— Да? — спросил он, покусывая Еву за шею, за чувствительное место за ушком.

— Да, да!

Он вошел в неё осторожно, прижавшись к ней животом и бёдрами, и Ева приподнялась на локте, двигаясь ему навстречу. Из её груди вырвался вздох удовлетворения, и женщина начала двигаться сама — быстро, сильно. Кажется, Вейдер раздразнил её не на шутку. Даже рука, которой он пытался удержать её за бедро, не смогла заставить Еву двигаться медленнее. Нет, так не пойдет! Так наслаждение кончится очень быстро — а впереди целая ночь!

— Змея! — он провел ладонью по её гибкой, чуть влажной спине, меж лопаток, и навалился всем телом, перевернув женщину на живот.

Ева, протестуя, забрыкалась, но справиться с Вейдером, конечно, не смогла. Он, приподняв за бедра, принудил её подняться, опершись на колени, и, положив руку на поясницу, стал двигаться сам, осторожно и медленно. Проникновения стали глубже, Ева стонала и выгибала спину под его руками, а он то убыстрял свои движения, то почти останавливался, прикасаясь к женщине Силой, и вырывая из её губ самые громкие крики и почти животные беспомощные стоны.

Наконец, его движения стали сильными, резкими, почти грубыми, а проникновения максимально глубокими, и Сила проходила через тело Евы практически беспрестанно, почти сводя её с ума. Наслаждение было подобно взрыву, горячая волна сладких спазмов накрывала живот, и телом женщины овладело удивительное чувство наполненности.

Вейдер, на миг замерев, стиснул бёдра женщины так сильно, что наутро на них наверняка останутся синяки. Наслаждение заставило его перестать дышать, и, казалось, даже сердце замерло на этот миг, а руки продолжали крепко сжимать объятия.

Потом, свалившись в измятые простыни, любовники долго отдыхали, и их руки, переплетя пальцы, лежали в подушках.

Ночь, казалось, длилась вечно.

В темноте, очнувшись от дрёмы, один из любовников находил другого, и губы их снова сливались в поцелуях, руки переплетались в объятьях. И ласки были медленными, ленивыми, потому что тела устали и были пресыщены, а страсть и возбуждение в сердцах всё никак не успокаивались. И на постели вновь разгоралась страстная возня, и стоны и горячее дыхание наполняли комнату.

— Нам завтра нужно будет снова идти в Совет.

— Я помню.

— Хватит!

— Нет!

* * *

Вайенс тоже провёл бессонную ночь, но, разумеется, совсем не по той же причине, что Ева, и, одновременно, по той же.