Так препираясь, они вошли в зал, где, собственно, и планировалось проведение официальной части вечера.

Вероятно, там бы Ева и вырвалась, убежала от Вайенса, если бы их не окружили поздравляющие, высказывающие свое восхищение Вайенсу — а его безупречный белый китель украшала новая орденская планка, — и бегство стало неудобным. Еве пришлось остаться рядом с принимающим поздравления Вайенсом, она даже улыбнулась в ответ обращённым и к ней поздравлениям — леди Ева, ваш жених, он просто герой, поздравляем! — но сама продолжала искать глазами знакомую тёмную фигуру в толпе.

Дарта Вейдера не было; прислушиваясь к взлетающим, словно легкие бабочки, шепоткам, Ева расслышала "был ранен", и у неё тоскливо заныло сердце.

Было больно оттого, что рана вновь украшает тело, которого касались её руки, и кожа, когда-то полыхающая от страсти под её ладонями, рассечена уродливой рваной красной полосой. Разумеется, Дарт Вейдер справился со своим недугом, иначе и быть не могло, но Еве причиняла боль даже сама мысль о его немощи. И к этому чувству примешивалось другое: чувство свербящего беспокойства и страха, что он не придёт. Что ситха не будет сегодня тут, и она вынуждена будет зря терпеть эти утомляющие суету и шум, да ещё вдобавок в компании с Вайенсом.

Вот где мука.

— Дарт Вейдер, — произнес где-то в стороне голос, полный восхищения и страха, и Ева встрепенулась, обернулась на шум, который нарастал лавинообразно, наполняя зал осторожными боязливыми шепотками. Если бы Вайенс не стиснул до боли её пальцы, она бы вырвала свою руку и бросилась бежать, но этого не произошло.

— Ведите себя прилично! — зло прохрипел он, грубо обнимая её талию. К его удовольствию, всё внимание было приковано к ситху, и никто не увидел, как Ева едва не оттолкнула своего так называемого жениха.

— Пустите! — потребовала она, стараясь освободиться, привстать на цыпочки и рассмотреть Тёмного Лорда, но Вайенс продолжал настойчиво удерживать руку.

— Вы теряете лицо!

— Это вы теряете лицо, и мне до этого нет никакого дела!

Толпа расступалась перед шагающим Вейдером, и Ева, наконец, увидела его. Казалось, он шел к ней целенаправленно, то ли увидев в толпе поверх голов, то ли чувствуя и ощущая, как источник благодатного света.

Их глаза встретились, и Ева замерла.

Казалось, ей не нужно было даже слышать голос, чтобы понять, что он хочет сказать. Его мысли, его чувства, его желания были понятны и слышны так же ясно, как если бы это были её собственные мысли.

Казалось, рука ситха нежно касается её щеки, лаская. Ева ощутила даже нетерпеливую страстную дрожь этого прикосновения, и щеки предательски вспыхнули. От прикосновения страсти она почувствовала слабость и тяжело опёрлась на руку Вайенса.