Ничего.

Тишина и пустота.

Ева не слышала даже своё дитя, хотя его смех и какие-то обрывки образов, которыми ребенок делился обычно с матерью, и которые потоком шли через сознание, стали уже привычными для неё.

— Император не сможет теперь воздействовать на тебя, — продолжила Леди София. — Я не смогу. Никто не сможет. Просто держи её рядом с собой, с кем бы ты ни общалась, и вели солдатам хорошенько охранять тебя.

— Зачем я Императору? — произнесла Ева.

— Затем, чтобы нанести удар Дарту Вейдеру прямо в сердце, — произнесла Леди София с непонятным чувством в голосе.

— Тогда Император промахнется, — устало произнесла Ева, и плечи её поникли. — Ты-то должна знать. То, что ты натворила… он ни разу не приблизился ко мне после того, как я… как я… Я для него больше не существую.

Леди София неторопливо натянула капюшон на голову и уничижительно взглянула на сгорбившуюся, сжавшуюся в жалкий комок Еву:

— Наверное, поэтому именно сейчас он лично защищает твой никчемный Риггель, сражаясь с имперцами, — презрительно бросила она, поправляя одежду.

— Он здесь?! — вскричала Ева, оборачиваясь к Софии.

— Ближе, чем ты думаешь.

— Ты идешь туда, к нему?!

— Да.

— Возьми меня с собой!

— Куда?! На поле боя?

— Да!

— По-моему, — произнесла Дарт София, выразительно посмотрев на Еву, — в скором времени ты будешь о-о-очень занята. У тебя роды начались. Разве нет?

Ева вновь ощутила боль, и тело против её воли согнулось пополам. Леди София с интересом наблюдала за тем, как роженица часто дышит, стараясь перетерпеть нарастающую боль, и кивнула головой.

— Точно. Может, улетишь, пока не поздно? Это может длиться весьма долго. Ты родишь где-нибудь подальше от войны.

— Нет, — ответила Ева, тяжело дыша. — Я в безопасности, если он защищает меня. Если погибнет он, тогда… тогда и я погибну.