Марина потешно наморщила носик.

– Что? – Сомнение дилетантки позабавило археолога. – Не веришь?

Девушка мотнула головой, затем – насколько хватило ладоней – сгребла находки. Не сводя с собеседницы чистого взгляда, она вошла в воду и, размахнувшись, забросила их подальше.

Бросала она отменно. Может, не первый год тренировалась?

Чайки расправили крылья и захохотали.

– Мать твоя каракатица! – ощерилась Волчица. – Ты издеваешься?

Обломки упали среди скользких, обросших водорослями камней. Ищи потом, пузыри пускай…

Марина вздохнула, словно жалея, что не может ещё нашкодничать. Потом разбежалась и нырнула. Прозрачную кожу изукрасили солнечные блики, а затем девушка точно растворилась в море.

Пронзительно крича, с берега сорвались чайки.

И что прикажете с ней делать? Вытащить из воды за волосы? Сдать на руки приятелю? Пригрозить, что в следующий раз её привяжут к камню, утопят и скажут, что так и было?

Кстати, что-то она не выныривает. Ещё утонет, назло археологам…

Отсутствием воображения Волчица не страдала.

Живо представилось, как Зыкин привозит снарягу. И вместо того чтобы навёрстывать потерянные дни, «посейдоновцы» по камушку перебирают бухту. Наконец утомлённое их бестолковостью море выносит утопленницу – ленты водорослей в светлых волосах, мутные бельма, объеденное крабами тело…

Впереди кувыркались дельфины. Не замечая их, Мира до рези в глазах всматривалась в солнечные блики.

Наконец паршивка вынырнула. Послала воздушный поцелуй и исчезла под птичий хохот.

Юрий закончил рисовать черепицу и ручки амфор, когда отчёт сдвинулся с иррациональной точки. Возле ноута сохли барельефы. Неизвестно, чего добивалась Марина, но Мира выловила все обломки и теперь источала благодушие.

…Ввиду небольшой площади и доступных глубин, на участке акватории, помимо приборного обследования, была проведена сплошная подводная визуальная разведка аквалангистами. С берега два аквалангиста начинали осмотр в юго-западном направлении по заданному азимуту с общей шириной осмотра 20 м. На дату приведения разведок…