– Мать твоя каракатица… – поприветствовала Волчица вслух и себя, и новое утро.

– А-а-а, Мир Лексеевна, проснулись? У нас люди!

– Какие?

– Ка-а-акие-то…

– Логично… – С очевидным не поспоришь.

Наспех одевшись, Мира потянулась выдубленным солнцем и морем телом и привычно достала жемчужину. Та засияла, радуясь хозяйке.

Горизонт наливался рассветным золотом. Море ластилось к прибрежным камням, изредка всхлипывая от обиды на маринистов, которые не спешили запечатлеть его красоту.

Восход преобразил крутые склоны, и Мире вновь явился Посейдон. Поставив трезубец на плоский, как доска, камень, он мрачно встречал новый день. Но стоило шагнуть навстречу, как резкие тени поглотили видение. Остался лишь камень. Словно намекая, что в явлении отдельно взятого бога отдельно взятому археологу нет ничего необычного.

Тихонов сидел на кухне. Обняв себя за плечи, он неотрывно смотрел на море. Под глазами его залегли тени, словно от бессонницы. Верно, так и было, потому что на столе лежал результат ранней прогулки – куски глины, гипсовые розы и выбеленные солнцем раковины. На верёвке сохли свежевыстиранные белые футболки – судя по размерам, Саньки и Толяна.

– Сань… – окликнула Мира. – Ты как?

Вздрогнув всем телом, он обернулся. На миг глаза его стеклянно блеснули, точно у Кости в ту насыщенную событиями ночь. Но он моргнул, и Мира перевела дух – показалось.

На её немой вопрос Тихонов повёл подбородком в противоположную Трезубцу сторону. Там, забравшись на истёртые валуны, крепыш с подругой самозабвенно махали руками.

– Это не люди… – Мира помахала в ответ. – Это Юркины знакомые. Они его вчера подвезли…

Тихонов посмотрел на просвет гипсовую розу.

– А-а-а… Я спозаранку не-е-евесть что подумал, – признался он. – Митридата сра-а-азу вспомнил… Да и Шестопала с ка-а-ампанией тоже не на-а-ашли.

Волчица кивнула. Опасения коллеги были отражением её собственных.

– Всё в порядке, – сказала она, заливая кипятком пакетик чая. – Где Юра?

– На-а-аходки рисует. А у на-а-ас что по пла-а-ану?

Когда привычный порядок летит в тартарары, о каком планировании речь?

– Ждём Толяна, а там посмотрим.