Светлый фон
Она содрогается от беззвучного плача.

Вздохнув, мать садится рядом и прижимает её к себе. Прохладные одежды пахнут солью и свежестью.

Вздохнув, мать садится рядом и прижимает её к себе. Прохладные одежды пахнут солью и свежестью.

Она утыкается лбом в родное плечо и, уже не таясь, захлёбывается рыданиями.

Она утыкается лбом в родное плечо и, уже не таясь, захлёбывается рыданиями.

– Вот, значит, как… – Мать задумчиво перебирает серебро её прядей. – Любовь проходит, мой шустрый малёк. А море остаётся…

– Вот, значит, как… – Мать задумчиво перебирает серебро её прядей. – Любовь проходит, мой шустрый малёк. А море остаётся…

Мягкие пальцы касаются шеи дочери, замирают. Недоверчиво обводят воспалённую царапину от сорванных перлов.

Мягкие пальцы касаются шеи дочери, замирают. Недоверчиво обводят воспалённую царапину от сорванных перлов.

Внутренне сжавшись, она вскидывает голову. Синие глаза наливаются темнотой – ох уж эта семейная черта! Да, редкостные перлы. Да, подарок отца. Вечно занятого отца, которому проще отдариться диковинкой, чем поиграть с дочками. Да, мама, разве ты никогда не ошибалась?

Внутренне сжавшись, она вскидывает голову. Синие глаза наливаются темнотой – ох уж эта семейная черта! Да, редкостные перлы. Да, подарок отца. Вечно занятого отца, которому проще отдариться диковинкой, чем поиграть с дочками. Да, мама, разве ты никогда не ошибалась?

– Он тебе не пара, мой шустрый малёк. Ты ведь это знаешь. Вы такие… – Мать запнулась, подыскивая слова, которые всё объяснят и не ранят ещё глубже. – Такие разные…

– Он тебе не пара, мой шустрый малёк. Ты ведь это знаешь. Вы такие… – Мать запнулась, подыскивая слова, которые всё объяснят и не ранят ещё глубже. – Такие разные…

– А ты и папа? – Она смаргивает слёзы. – Вы тоже разные! Сама вспоминала, сколько шуму поднялось, когда ты за него пошла!

– А ты и папа? – Она смаргивает слёзы. – Вы тоже разные! Сама вспоминала, сколько шуму поднялось, когда ты за него пошла!

– Ах! – Щёки матери розовеют. – Мы – это совсем-совсем другое!

– Ах! – Щёки матери розовеют. – Мы – это совсем-совсем другое!

Ну конечно! У взрослых всё всегда совсем-совсем другое.

Ну конечно! У взрослых всё всегда совсем-совсем другое.

– Он сказал, что любит… – Слова вздымаются и падают морскими валами. – Что мы вечно будем вместе.