Вздохнув, мать садится рядом и прижимает её к себе. Прохладные одежды пахнут солью и свежестью.

Она утыкается лбом в родное плечо и, уже не таясь, захлёбывается рыданиями.

– Вот, значит, как… – Мать задумчиво перебирает серебро её прядей. – Любовь проходит, мой шустрый малёк. А море остаётся…

Мягкие пальцы касаются шеи дочери, замирают. Недоверчиво обводят воспалённую царапину от сорванных перлов.

Внутренне сжавшись, она вскидывает голову. Синие глаза наливаются темнотой – ох уж эта семейная черта! Да, редкостные перлы. Да, подарок отца. Вечно занятого отца, которому проще отдариться диковинкой, чем поиграть с дочками. Да, мама, разве ты никогда не ошибалась?

– Он тебе не пара, мой шустрый малёк. Ты ведь это знаешь. Вы такие… – Мать запнулась, подыскивая слова, которые всё объяснят и не ранят ещё глубже. – Такие разные…

– А ты и папа? – Она смаргивает слёзы. – Вы тоже разные! Сама вспоминала, сколько шуму поднялось, когда ты за него пошла!

– Ах! – Щёки матери розовеют. – Мы – это совсем-совсем другое!

Ну конечно! У взрослых всё всегда совсем-совсем другое.

– Он сказал, что любит… – Слова вздымаются и падают морскими валами. – Что мы вечно будем вместе.