– Да я от него ни… Никуда! А Тольке не скажу. Он же та-а-акой, он не смолчит…

Волчица поёжилась. «Посейдон» привык считать Наф-Нафа надёжной опорой, забывая, что крепкое плечо дополняли обезоруживающая искренность, тяжёлый кулак и вспыльчивый нрав. Если ему что в голову стрельнёт, он не будет терзаться сомнениями. Прямо в лоб спросит. А ответ не понравится, так в этот же лоб и засадит.

– Пока ничего. Посмотрим, как пойдёт…

Чувствуя себя заговорщиками, они вернулись на кухню. Из кастрюли ползли клочья сизой пены, сковорода чадила, несло горелым. Зыкин и Заферман яростно спорили.

При виде начальницы они разом умолкли, обожгли один другого взглядами и бросились спасать обед. Толик плеснул в кастрюлю воды, а Юрий закрыл газ и заскрежетал ложкой, отдирая от сковороды бурую массу. Мира не знала, что готовили парни, но точно знала, что к этому не притронется. Даже палочкой.

– Чем порадуют Шэ Холмсы и Нэ Пинкертоны? – вкрадчиво спросила она. – Где моя прелес-с-сть?

– Ну так, эт самое… – Толик смотрел не на Юру, а в кастрюлю, точно колдун в волшебный котёл. – Скажем?

Вопреки доводам разума, Мира невольно скосилась на боксы. Что с того, что они изучены едва не под лупой? Вдруг барельефы нашлись – так же необъяснимо, как исчезли?

Ага. Аж два раза! Лишь глянцевые акантоды шелушились, словно опалённые солнцем. Может ли мрамор шелушиться?

– Идея твоя? – буркнул волонтёр. – Твоя, и точка. Ты тут работаешь. А я так, на птичьих правах. Сам решай.

Ветерок вздыбил плёнку, сдул пушистые хлопья. Зыкин махнул рукой, как бы говоря: «Да пошло оно всё!»

– Славик, эт самое… Тот, кто взял находки, знал, где они лежат. У тебя в тамбуре. Потому в палатку не полез. Ну, может, и полез бы… Да ты, наверное, ещё не спала.

– И кто бы это мог быть? – голосом кинопровокатора вопросила Волчица. – В полседьмого вечера находки были на месте. В десять тоже. Я их видела, когда чай делала.

Выплёскивая наболевшее, Зыкин саданул ладонью по столу.

– Да кто же ещё, как не Костя?

Выпалив это, он глянул на коллег, будто извиняясь. Обычно наболевшему нелегко подобрать нужные слова и верный тон.

Мира посмотрела на клокочущее море:

– Тогда вы с ним сговорились. Дежурство-то твоё было.

– Моё! – не отрицал он. – Но если он задумал пробраться так, чтоб не заметили? Думаешь, не смог бы?

– Толь, твои измышления – не доказательство. Даже внутренняя убеждённость – не доказательство…