Значит, теперь и она увидит его… Нет – уже увидела. Во всей красе…

Лодочник истолковал молчание Олега по-своему.

– Да не ссы ты, – ухмыльнулся в рыжую бородку. Взглянул у Олега над головой – в этот раз смотрел подольше.

– Она ведь любит тебя. И ты её, хоть и… – Он махнул рукой: – Такое сплошь и рядом. И прощают они все, потому что – а куда деваться…

Олег хмыкнул, потёр голову. Это что же получается: ей придётся или провести вечность с ним – с ним, который… Или… Или что?

– А тех, кого не в Сияние, тех – куда?

Лодочник прищурился, посмотрел вдаль, где внизу по течению клубились тёмные облака.

– О тех мы стараемся не говорить.

Стараются они… Олег склонился над бортом, сдавил пальцами виски. Она должна выбирать: или отправить его туда, в темноту, или пожалеть, простить – заставить себя… Посвятить ему свою вечность, пожертвовать… И, глядя на проплывающие бульбочки пены, Олег понял, насколько же он этого не заслуживает.

Как же по-дурацки тут всё устроено… Надо всё обдумать.

Он выпрямился, качнув лодку, схватил Лодочника за плечо.

– А можешь меня туда не везти?

Лодочник крякнул.

– А куда ж тебя? Назад?

– Что, и назад можно?

– Можно, – Лодочник прищурился, – можно. Но такого я никому не пожелаю.

Он уставился в проплывающий туман, нахмурился:

– Так что не болтай ерунды.

Вода проносила коричневые листья, обрывки водорослей и радужные пятнышки от горючего. Когда за туманом тёмной полосой прошли заросли камышей, а за ними что-то, похожее на остров, Олег резко поднялся и прыгнул за борт.

– Ах ты ж… – успел услышать, а потом его принял и закрутил холодный поток.