– Есть… наверно. Но зачем…

– Говори номер.

Олег сказал. Лодочник посмотрел поверх его головы, кивнул:

– Ага, там хватает. Три пятьдесят с тебя, если до пункта считать. Списываю?

Олег усмехнулся:

– Да забирай всё.

– Всё – много. Пятёрки хватит.

– А мне-то они…

Лодочник хмыкнул:

– Не скажи, не скажи… Ладно, давай, разберёшься.

Он пошёл к лодке, толкнул, взобрался на нос, перескочил через лобовое стекло, стал заводить двигатель.

– Слышь… – Олег подошёл к берегу. – А тебе… Тебе ничего за это не будет?

Лодочник усмехнулся.

– Не будет. Там учёта толком нету, так, видимость одна.

Тарахтение лодки затихло вдали. Олег не спеша обошёл остров. У берега песок покрывали горки засохших водорослей, в середине среди чахлой травы возвышались три голых куста. Стояли стеной заросли камыша, сухие стебли едва слышно шелестели. И туман, туман кругом…

Олег выкрутил одежду, прошёлся босиком по песку. Захотелось пить. Заметил присыпанный пластмассовый стаканчик. Зашёл в реку, хорошенько промыл, набрал тёмной воды, понюхал, осторожно глотнул. Вода оказалась горькой, Олег закашлялся, матюгнулся. Вышел на берег, сел на песок. Туман стал уже не такой густой. Показалось небо, похожее на низкий бетонный потолок.

Изредка слышался шум моторок, но где-то совсем далеко. Скоро повеяло прохладой, потемнело. Небо стало чёрное, ни одной звезды. А потом Олегу показалось, что недалеко от берега мелькнула большая гребенчатая спина. Он отошёл на середину острова, натянул влажную одежду и сел у кустов, стуча зубами. В реке что-то плескало, фыркало, Олег озирался, всматривался в чёрную поверхность. Темнота сгустилась, она наступала, давила, хотела поглотить. Всю ночь Олег не сомкнул глаз, а под утро плюнул, свернулся в позе эмбриона и заснул.

Когда проснулся, вовсю светило солнце. Сел, осмотрелся – нигде никакой земли, одна вода – и вдруг вспомнил, где он. Нетвёрдо прошёл по прохладному песку к реке. Вода показалась тёплой. Умылся, посмотрел на чистое голубое небо и вспомнил о ней… и о себе.