Лодочник раздражённо мотнул головой.

– Слушай, давай без вот этого вот… Поживёшь пока в доке, в бытовке: я поговорил, пацаны не против. Пристроим тебя как-нибудь, пока суд да дело. – Он улыбнулся, подмигнул: – Прорвёмся.

Олег отвёл глаза.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Всё это как бы… Да… Но я решил туда плыть.

Он посмотрел вперёд, где клубились у горизонта густые тёмные облака.

– Туда? – Лодочник нахмурился. – Но там… Нельзя туда!

Бросил верёвку на дно моторки, взял один конец, потянулся к носу резиновой лодки.

– Давай по дороге поговорим. Побуянил, и хватит. Его в Сияние чуть не силком, а он…

Олег положил руки на борта, привстал:

– Слышь… Отстань, а? Я ведь могу и того, веслом.

Лодочник замер, повернулся. Помолчал, вздохнул примирительно:

– Ну, давай на острове ещё посидишь?

– Поверь, – Олег зажмурился, потёр голову, – я как бы… благодарен и всё такое… Но там… Я не смогу там быть… Там же… Там везде небо.

Лодочник отпустил верёвку, почесал задумчиво бороду. Лодки стали медленно расходиться. Лодочник взглянул на Олега в последний раз, затарахтел двигатель, моторное судно заложило крутой вираж и унеслось вверх по течению.

Олег посмотрел в чёрную воду, взял вёсла.

Плыл долго, потом заметил: течение усилилось. Вода забурлила. Река разделялась на отдельные потоки, они сталкивались, смешивались и снова разделялись. То и дело возникали буруны, один стал затягивать, Олег едва смог вырваться. Не успел перевести дух, как лодку подхватил широкий, быстрый поток. Судно понесло туда, где под хмурым небом покачивались высоченные холмы волн. Постепенно достигнув их, несясь то вверх, то вниз, Олег внезапно увидел, чем всё закончится: чёрные массы скручивались в гигантский, геологических масштабов водоворот. Находясь ещё очень далеко, Олег понял: лодку тащит туда. И этого никак не миновать.

Полдня Олега носило многокилометровыми кругами. Лодку разогнало, чтобы не вылететь, пришлось вцепиться в петли для вёсел. Сверкали молнии, гремели пенные потоки. Мелькнули длинные туши – акулы. Как их только угораздило? Они пытались вырваться из круговорота и визжали, как поросята.

Наконец, взлетев на гребень волны, Олег увидел его, то самое. И, взглянув в ревущую бездну, понял: на острове он уже не очнётся. Исчезнет, растворится в грохочущей воронке. Навсегда…

Ну… вот и отлично.