– Пошли! Пошли! – снова крикнул первый.

– Нет.

– Пошли!

– Нет.

Олег выругался в заиндевевшую бороду, зажужжал катушкой. Закрепил крючок блесны за кольцо удилища, собрал рыбу и быстро пошагал к острову.

– Пошли! Пошли! – на два голоса орали сзади. Олег не оглядывался.

Оглянулся, уже достигнув острова. Птицы отстали, но постепенно приближались, упитанные тела синхронно раскачивались. Нимбы висели над головами, как жёлтые шляпки. Когда эта пара добрела наконец до острова, Олег, склонившись над кучкой хвороста, раздувал костёр.

– Пошли! – оглушительно прозвенело над ухом. Олег дёрнулся, разлетелись мелко нарубленные ветки.

Тут он не выдержал, послал их таки. Хорошо так послал. Они, кажется, поняли. Посмотрели укоризненно, потоптались и поковыляли туда, откуда пришли. Чёрные спины скрыл зарядивший снег.

Вместе с пингвинами ушла и зима. Наутро пригрело солнце, с дерева закапало. Снег почернел, съёжился. Лёд на реке застрелял, пошёл трещинами.

Два дня Олег наблюдал ледоход, потом ещё три просидел на дереве – река разлилась, даже нижние ветви затопило. Почти не ел, за время паводка нашёл только болтавшегося среди тающих ледышек дохлого судака. Жабры пованивали, выпотрошил его, кое-как развёл в ветвях костёр, запёк, съел – куда деваться.

Вода пошла на убыль, река вернулась к обычному уровню. Олег радовался песку под ногами, прозрачной воде, тёплому яркому солнцу.

Через пару дней солнце перестало радовать – началась сильная жара. Река стала стремительно мелеть, превратилась в ручей. Олег собирал в высыхающих лужах рыбу, много завялил, ещё больше пропало.

Скоро до реки пришлось добираться с полчаса, и как-то Олег её просто не нашёл и заблудился в песках.

Очнулся под своим хиреющим, теряющим листву, но цепляющимся за жизнь деревом. И никуда не пошёл. Смотрел, как на горизонте бредёт караван верблюдов. Пролежал до вечера, прячась в едва заметной тени. Забылся и проснулся в темноте от странного стука. С дерева шлёпались капли. Олег взобрался по ветвям. Всю ночь трогал мокрые листья, втягивал губами солоноватые слёзы дерева.

Так продолжалось много ночей. А днями валялся, вдыхая жар песка, шептал что-то, переползал за нечётким кругом тени. Сколько раз он умер и тут же возвратился – никто не знает.

Однажды налетел ветер, потемнело. Небо затягивало тучами – чёрными, плотными. Поднялась пыль.

Ливень грохотал больше суток. А когда стал ослабевать, Олег увидел: река на месте. Мутный поток нёс брёвна, пустые лодки, деревья.