Олег замер и бешено уставился в пустой глаз водоворота. А когда лодку наклонило, прижало к почти вертикальной стене воды, он неуклюже, как мог, оттолкнулся и прыгнул. Мокрая одежда затрепетала в полёте, рёв оглушил. Олег зажмурился, сжал кулаки – то ли кричал, то ли что-то пел…

Внезапно он ощутил, что больше не падает. Открыл глаза и увидел, что висит в гигантском колодце с несущейся спиралями чёрной водой вместо стен. Брызги вокруг блестели, сверкали бликами. Вывернулся с трудом и увидел протянувшиеся к нему сверху нити-лучи. Проклятое небо не хотело отпускать, хотело и дальше мучить его!

Олег замахал руками, завертелся, сверху засветило сильнее, засверкало, ослепляя. В рёве и грохоте ему послышалось хлопанье крыльев. Ангелы, крылатые засранцы! Лодочник, гад, сообщил всё-таки, настучал… Олег извивался, отбивался, кричал: «Отвалите! Кто вас просит?! Мне туда, туда!..» Зажмурился, почувствовав, что пронизывающий свет способен ослабить, переубедить, дать себя спасти, этому свету просто невозможно сопротивляться.

Олег, кажется, уже почти вырвался и вдруг ощутил, увидел – даже с крепко стиснутыми веками – её: глаза, развевающиеся волосы, руки. Вскрикнул, потом застыл, оцепенел. Спрятал в ладони красное, горячее лицо.

«Ты? – произнёс беззвучно. – Ты… Но…»

«Да, да, – так же беззвучно произнесла она. – Да… Что ж теперь поделаешь…»

Нити лучей сверкали, отражались в летящих каплях, вспыхивали маленькими радугами, уходили в небо.

Дмитрий Осин. Расклейщик афиш

Дмитрий Осин. Расклейщик афиш

Был октябрьский вечер 1917 года.

Во втором этаже одного из петроградских домов, в большой неосвещённой квартире, одинокая женщина стояла у окна, всматривалась в тёмную улицу, слушала перестук дождя, изредка протирала запотевшее стекло.

Тревога затопляла квартиру.

Где-то там, за этой мокрой мглой, нёс службу по охране Зимнего дворца её муж, щеголеватый, подтянутый капитан инженерных войск. Бог знает, что сейчас творилось на Дворцовой набережной. Изредка оттуда доносились звуки выстрелов, и каждый такой звук мог оборвать жизнь щеголеватого капитана. Женщина старалась задушить в себе подобные мысли, затолкать поглубже в дальний чулан сознания. Но они упорно оттуда выбирались, выкарабкивались, и тогда подступала тошнотная тягучая маета.

Иногда она различала размытые фигуры, крадущиеся по улице вдоль стен. Это были призраки Петрограда образца 1917 года. Целый город призраков. Хоть бы фонари включили, что ли. В ясную погоду их всегда гасили, опасаясь налёта германских цеппелинов, и тогда начинали бесноваться прожекторные лучи, шаря длинными руками в высоте. Но сегодня с самого утра тучи, дождь, какие уж тут цеппелины.