– Приветствую тебя, – закончив осмотр, на северном наречии сказал тортильер. – Меня зовут Лейвез. Я уничтожил сотни твоих соплеменниц. Давно, много лет назад. Одних я убил в бою. Иных подверг мучениям, а потом приказал казнить.

Пленница, с ненавистью глядя тортильеру в глаза, молчала.

– Возможно, я убил твою мать, – бесстрастно обронил Лейвез. – Возможно, бабку или старших сестёр. Хочешь, расскажу, как умирала предводительница племени, которую я оглушил пущенным из пращи камнем и взял в полон? Сначала мои панцирники насиловали её трое суток подряд. Потом отсекли ей соски и заставили их сожрать. Затем…

Пленница вскинулась, рванулась в сковывающих её кандалах.

– Тебя мы бы насиловать не стали, – с ненавистью выдавила она. – Мы кастрировали бы тебя и держали на цепи впроголодь, вымазанного в собственном дерьме. Ты бы вымаливал у нас смерть, но ждал бы её долго, бесконечно долго, трусливый падальщик.

Ладонь Лейвеза метнулась к рукояти жалованного покойным императором кинжала, но в последний момент тортильер сдержал гнев и выдёргивать из ножен клинок не стал.

– Не сомневаюсь, – сказал он спокойно. – Но я со-лгал тебе. Тортильерия не насилует пленных и не издевается над ними. Да, я, возможно, убил твою мать или другую родню. Возможно, казнил. Но ни одну из них перед смертью не истязали. Они были храбрыми воительницами, я уважаю их. Мучить и унижать пленниц – удел императорских лизоблюдов и палачей, но не солдат. Клянусь в том памятью моих сыновей.

Пленница потупила взгляд.

– Моё имя Салхха. Что тебе от меня нужно?

– Я догадался, кто эти падающие с неба дьяволы, но хочу знать наверняка. Вам удалось приручить пещерных драгонов, не так ли?

Дикарка вдруг расхохоталась. Весело и заливисто.

– Ты глупец, старик, – сказала она, отсмеявшись. – Драгоны трусливы и робки, они ничто в сравнении с тем, что вас ждёт. Больше ты ничего не услышишь. Ступай от меня прочь.

Император принимал Лейвеза в роскошном дворцовом зале со стенами, сложенными из плит розового мрамора, забранных на стыках орнаментом из чистого золота.

– Ты наверняка наслышан о постигших наши северные земли неприятностях, тортильер? – небрежно осведомился император.

Был он отчаянно, непозволительно юн. А ещё смуглокож, кареглаз, с падающими на плечи вьющимися смоляными кудрями и перетянутым диадемой высоким лбом. Стоя в двадцати шагах от трона, старый Лейвез смотрел в глаза убийце своих сыновей.

– Это не неприятности, – отрезал тортильер, едва сдерживая рвущую за сердце ненависть, – это беда.

– Так уж и беда? Варварские восстания – не редкость в нашей истории, тебе подобает об этом знать, старик.