Расставшись с Катрин, Винсент направился к югу, туда, где залегали серо-желтые ленточные глины оконечности острова Манхэттен. Именно такая желтая грязь была на всей одежде и волосах Мыша в тот день, когда он вертел в руках пакет, предназначенный для Катрин. Винсент помнил, что грубая мешковина одежды Мыша была буквально пропитана ею. Обходя дозором дальние закоулки, куда более дальние, чем обычные маршруты обитателей Туннелей, он много узнал об окружающем и мог с точностью до нескольких десятков футов определить место по структуре и запаху почвы.

Чем больше он думал об исчезновении людей с места работы, тем больше это его беспокоило, потому что ни одному из этих людей не было свойственно просто бросить инструменты и уйти. Люди коммуны были независимо мыслящим коллективом, по тем или иным причинам они могли бросить работу, но они бы непременно сказали об этом Отцу и в любом случае они бы не бросили инструменты, а взяли их с собой. И чтобы они исчезли вот так скопом, внезапно, да и дети тоже…

Винсент не помнил, кто — Шерлок Холмс или Вильям Оккам — заметил, что довольно редко странные, аномальные ситуации происходят одновременно — это значило большую вероятность того, что два набора необычных обстоятельств имеют общую причину, чем то, что они происходят независимо друг от друга. Его инстинкт подсказывал ему: что бы ни происходило сейчас, ответ скорее всего можно было найти в том месте, где Мышь нашел золотое ожерелье..

С поездом метро он добрался до Фултон-стрит, уцепившись за скобы на крыше вагона своими мощными когтями и летя в ревущей темноте. Потом, оторвавшись от линии метро, он стал продвигаться на юг, поднялся вверх по штольне для обслуживания метро, потом вдоль по трещине в скальном массиве, затем по древнему, выложенному кирпичом коллектору проник туда, где у оконечности острова скала основания сменилась осадочными породами…

Далеко впереди он увидел мерцание факелов. Его слух, более тонкий, чем у человека, уловил звуки голосов, среди них были знакомые…

— Подумать только, какое это все древнее, — разобрал он мягкий выговор Мэри, захлебывающейся от восторга, — и все так красиво…

— Кьюллен говорит, что рама сделана из настоящего золота, — пробился голосок Джеми с нотками истерического восхищения, — я повешу ее в своей комнате.

— О… — обескураженно произнесла Мэри, — я знаю женщину, которой она понравится. Одна из наших Помощников, она давно уже так много делает для нас…

— Но это я хочу ее!

И затем уже более четкий голос Винслоу:

— Выходите!

— Ну и тяжесть, — пробурчал Винслоу, поднимая в отверстие люка перед собой сшитый вручную мешок.