Кьюллен, по-прежнему стоявший согнувшись в три погибели на сундуке под люком, иронически пробормотал:

— С золотом всегда такая морока.

В ответ на это замечание сверху раздался смех, и Винслоу опорожнил мешок в котел Мыша, который все же в конце концов протащили через расширенное отверстие в деревянном борту судна. И хотя его содержимое было покрыто грязью, но монеты, кулоны, подсвечники и застежки для обуви, казалось, приобрели в свете факелов способность светиться, теплую и очаровательную красоту, как будто все они жили своей собственной жизнью. Толпа — а теперь это была уже довольно приличная толпа — в старинной кают-компании сомкнулась вокруг сундука, нетерпеливые руки тянулись к нему, чтобы тронуть, погладить, уверить самих себя, что укрытое сокровище действительно существует и что удача наконец решила улыбнуться людям.

— Это восхитительно, — прошептала Джеми, ее глаза сияли.

— Кажется, эти древние монеты назывались дублоны, — сказала Мэри.

Люди перебирали монеты, ожерелья, браслеты, пропускали сквозь пальцы цепочки, надевали кулоны, чтобы посмотреть, как блестят золотые украшения на их убогих одеждах.

— Взгляни-ка на это кольцо… — Дастин любовался крупным сапфиром в искусной оправе, который чуть раньше привлек внимание Кьюллена, но тут вдруг Киппер выхватил у него украшение из рук.

— Эй вы, прекратите! — приказал им Винслоу после того, как Дастин дал тумака обидчику. — Сейчас же!

— Что ты делаешь? Положи на место… — Кьюллен разнял сцепившихся было ребят, отобрал у них перстень и бросил его обратно в сундук.

— Мы просто смотрим, — запротестовала Джеми, обеими руками прижимая к груди зеркало в золотой раме, которое она решила повесить в своей комнате.

— Кьюллен, — сказала Мэри, ее мягкий голос дрожал при виде разобиженных лиц мальчишек, — все это принадлежит нам всем, всей коммуне.

— Еще чего, — возразил Кьюллен, — мы проделали всю работу, а теперь ты нам будешь указывать, кому что должно принадлежать.

— Да ладно тебе, — вмешался Винслоу, — мы все это поделим, ты же это понимаешь.

— Отлично. Ты можешь делить свою треть.

— Нет, так не пойдет… — Терпение Винслоу, и вообще-то не особенно обильное, истощилось, а глаза Кьюллена сузились.

— Не указывай мне…

Раздались голоса остальных, негодующие, протестующие, они звучали на все более высоких нотах, а в это время подростки постарше подбивали Киппера подобраться под шумок к сундуку и стащить перстень, другой ребенок перегнулся в сундук и потянулся за украшенной драгоценными камнями табакеркой, Джеми же не выпускала из рук свое драгоценное зеркало. Звуки спора глохли между шпангоутами судна, но их подхватывало эхо в проходе. Мышь зажал ладонями уши, ужасаясь этому хаосу, потрясенный и ошеломленный при виде темных силуэтов, мечущихся в неверном свете фонарей и факелов.