Киппер, сидящий на ступенях винтовой железной лестницы, резко поднял голову; все последовали его примеру, когда отодвинулись занавеси, отделявшие нишу от остальной части комнаты. Оттуда вышел Отец, снимая с лица самодельную хирургическую маску. Одетый в халат хирурга вместо своей всегдашней накидки, он резко контрастировал со светом свечей, коллекцией древних бронзовых подсвечников и покрытых плесенью книг, окружавших его. До того, как Мэри выключила освещение, Винсент успел при ярком свете рассмотреть, как устало смотрят сквозь стекла очков его глаза и как изборождено морщинами его лицо.

— Он будет жить? — спросил Винслоу.

Отец кивнул и стянул белую шапочку со своих буйных седых волос.

— По счастью, обошлось без серьезных внутренних повреждений. У ножа было короткое лезвие. Мы зашили раны… — Его седые брови поползли вниз, когда он подумал, из-за чего все это произошло, но он только вздохнул. — Парень потерял довольно много крови, но он молод и силен… С ним все будет в порядке.

Винслоу облегченно выругался от всей души и на радостях обнял Джеми. Напряжение, царившее в комнате, сразу разрядилось. Бенджамин и Сара, ходившие взад и вперед по прихожей, двое самых язвительных оппонентов при обсуждении судьбы сокровища, обнялись, радуясь еще и тому, что такой исход давал им возможность забыть все то, что они наговорили друг другу… и всем своим друзьям…

А затем Винсент услышал ясный и далекий стук сообщения, переданного по трубе.

Паскаль снова занял свое место в Центре Связи. Все посмотрели друг на друга, потому что все разобрали необычную скорость стука, сообщавшего:

«Опасность вторжения… Кьюллен замечен на Длинной лестнице… с ним человек… пистолет».

И спустя мгновение:

«Направляются к Бездне».

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Бездна была одним из тех мест, которое редко посещалось жившими Внизу, они даже старались пореже думать о нем, потому что неприятна была даже сама мысль об этом. Нижний мир большей частью представлял собой переплетение старых коллекторов и неиспользуемых шахт, пробитых давным-давно при строительстве метрополитена или подземных дорог, но впоследствии заброшенных, из старых подвалов, вырытых для тех или других надобностей, но потом забытых — но надобностей, по крайней мере, человеческих и понятных. Да и сама по себе геология Манхэттена была сплошной чересполосицей, лабиринтом природных трещин, древних речных промоин, высохших водопадов, нарывших еще более глубокие и заиленные туннели, в которых всегда можно было натолкнуться на пески-плывуны, но тем не менее достаточно прозаических для того, кто смог изучить их темные закоулки.