Мышь согнулся вдвое, зажав руками рану и хватая ртом воздух. Его голубые глаза расширились от удивления, от неверия в такое предательство, он потрясенно смотрел на Кьюллена, как бы спрашивая того: «Почему?» Потом колени его медленно подогнулись, и с легким всхлипом он скрючился лицом вниз на полу, посреди разбросанных сокровищ.

Несколько мгновений Кьюллен стоял, глядя на него, пораженный ужасом. Его рука, клинок, рукоять ножа, пальцы рук были покрыты кровью Мыша, и он взглянул на них, не веря, что они могли сделать это. Разумеется, это сделал не он. Конечно, он просто не мог сделать такую вещь…

Но оружие было зажато в его руке. Инстинктивно он отбросил его и, схватив оставшийся мешок, выбежал из комнаты, оставив на затоптанном красном ковре тело Мыша, лежащего возле разбросанного золота.

Именно здесь Винсент и нашел его спустя примерно час. Сурок Артур неистово верещал, сидя прямо у его лица, перепуганный запахом крови, и забился в темный угол за сундук с сокровищами, когда Винсент вошел в комнату. Винсент быстро встал на колени рядом с Мышом, осторожно перевернул его и своими чуткими пальцами пощупал пульс на его шее. Затем он приподнял его туловище, поддерживая его своими сильными руками.

Веки Мыша затрепетали и открылись.

— Винсент… — прошептал он.

— Помолчи, — мягко ответил Винсент, — тебе надо беречь силы…

Кровотечения изо рта нет, подумал он, автоматически припоминая медицинские знания, которые ему дал Отец, большая кровопотеря — кровь пропитала ковер большим темным пятном, — но признаков проникающего ранения нет. Руки Мыша холодны от шока, губы посинели… Отец должен будет оперировать его, если Мыша удастся перенести…

— Кьюллен, — произнес Мышь, задыхаясь, его дыхание прерывалось от боли, — взял металл… из-за бумаги, Винсент. Только из-за бумаги.

— Он сказал тебе, куда собирается отправиться? — быстро спросил Винсент, думая о том, что рассказала ему Катрин, и прикидывая, возможно ли каким-то образом опередить его и не позволить золоту появиться наверху.

Но глаза Мыша снова закрылись, его тело содрогалось от приступов боли. Он только успел прошептать:

— Мой друг…

Пальцы Кьюллена нащупали скрытый механизм, который приводил в действие стальную дверь, ведущую наружу, — когда она открылась, ему еще пришлось повоевать немного со второй дверью из стальных прутьев. У него за спиной, воткнутый в грубый настенный держатель старого водовода, горел факел, напоминая, что отсюда начинается Нижний мир, покидаемый им, — отсюда ему придется двигаться в потемках. Мешок с золотом, зажатый в руке, был тяжел, как свинец, все мускулы его горели от утомительного пути вверх по грубым лестницам, по ржавым ступеням… бесконечными милями мрака, отдающегося эхом забытых туннелей и переходов.