Дверь за его спиной закрылась. Он вспомнил, как помогал Мышу устанавливать противовесы и регулировать их…

В свете уличной лампы, пробивающемся через решетку водостока неподалеку, он взглянул на свою руку. Сейчас на нем были вязаные перчатки. Пальцы, выглядывающие из них, покрыты пятнами…

Он вытер руку о свою накидку. Делай, что ты должен делать, сказал он сам себе, чтобы начать жить новой жизнью. Я предупреждал его…

Мечта о жизни Наверху, о всех тех вещах, которые можно купить на золото, звала его. Согнувшись под тяжестью золота, он стал пробираться к выходу из туннеля, ступая ногами в лужи застоявшейся воды, по направлению к ближайшему скоб-трапу, который должен был вывести его наверх.

Магазин Эдмонтона стоял неосвещенным, хотя дверь черного хода и не была заперта. Открыв ее, в неверном желтоватом свете уличного фонаря на Парк-стрит, пробивавшемся сквозь окна, Кьюллен заметил установленную на двери, но не включенную сигнализационную систему. Он осторожно переступил через порог магазина, оглядел темные силуэты доспехов и орудий, словно поджидающих его чудовищ, скупо освещенные единственной лампой, стоящей на широком дубовом прилавке.

— Эй! — негромко произнес он, опуская тяжелый мешок рядом с лампой. И, увидев полоску света, пробивающуюся под дверью в комнату Эдмонтона, тут же заметил тени от пересекающих ее ног и услышал голос, произносящий:

— Мистер Кьюллен?

Кьюллен резко повернулся к открывающейся двери, свет, ударивший оттуда, обрисовал силуэт мужчины, но все, что он мог увидеть, были коричневый кожаный пиджак и шапка выгоревших на солнце волос.

— А где Эдмонтон?

— Занят.

Мужчина подошел ближе. Лет под сорок, с покрытым морщинами симпатичным лицом и шальным взглядом серо-стальных глаз, большинство женщин назвали бы его романтичным — во всяком случае, Бетти бы назвала. Но Бетти и добавила бы к этому, что, хотя ей и было приятно целый день смотреть на него, она не подпустила бы его к себе на десять метров… «Это человек не нашего круга».

— Он сказал, что будет здесь, — сказал Кьюллен, встревожившись, когда с небрежностью владельца мужчина открыл мешок, достал оттуда браслет и поднес его к свету. — Я вас не знаю.

— Смотрите на вещи проще, мистер Кьюллен. — При всей его спокойной расслабленности под улыбкой проглядывали холодность и жестокость. — Я человек, у которого есть деньги. Что вам еще надо знать?

И, произнося все это, он брал из мешка один предмет за другим и рассматривал их — перстень, тиару, кулон из гранатов и бриллиантов размером с кисть руки Кьюллена. В его глазах, освещенных яркой полоской света из двери у себя за спиной, Кьюллен мог видеть не просто алчность, но понимание вещей и быстрые подсчеты, сколько та или иная вещь могут стоить на свободном рынке.