«Я люблю тебя. Я хочу тебя…»

«Кэти, не бросай меня…»

— Эллиот Барч, — сказала она, медленно вращая рюмку на белой скатерти, ее глаза не отрывались от тускло мерцавшего на поверхности вина отражения свечей, — или скорее адвокат Эллиота Барча, но с его подачи, ты ведь знаешь, что это одно и то же, нанял фирму «юридических консультантов», чтобы «убедить» горстку пожилых людей переехать из многоквартирного доходного дома, который Барч собирался купить и потом разрушить для выполнения своего собственного проекта. Им удалось вынудить нескольких — поджигали подвал, пытались отключить электричество… Грязные вещи. Жестокие.

— Понятно, — сказал отец, и на какое-то время воцарилась тишина. Затем он попробовал соотнести эту тактику с человеком, который так щедро делал пожертвования на благотворительность, который был так обаятелен и вел себя так уважительно. — Не лучше было бы для них просто перебраться?

— Если бы они могли найти место ближе, чем Высоты Ямайки, где можно снять квартиру дешевле, чем за четыреста долларов, — может быть, — ответила Катрин; в ее голосе снова прозвучала ожесточенность былого столкновения. Она взглянула на него, ее зеленые глаза казались напряженными в свете свечей. — У всех у них были твердые доходы, папа, шестьсот — семьсот в месяц. А кроме того… это был их дом. Он был их домом двадцать — тридцать лет. Там у них были друзья, знакомые, люди, к которым они могли обратиться…

— Ясно, — сказал он, кивая головой, и она поняла, что он не задумывался об этом раньше. Не задумывался об ужасной беспомощности, ужасной зависимости, о существовании тех, кто стар и беден. И действительно, почему он, для которого десять центов никогда в жизни не были предметом мечтаний, должен был задумываться об этом? Его бы никогда не посмели выгнать из той просторной квартиры, где выросла Катрин, чтобы ему пришлось испытать зависимость от милосердия и доброты других.

Она увидела, что он озабочен, перегнулась через стол и потрепала его по руке.

— После этого… — Она сделала паузу, чтобы выровнялся ее голос, и продолжала: — После этого я не могла смотреть на Эллиота.

И это так похоже на Эллиота, подумала она, без аппетита возвращаясь к своему каннеллиони, сделать наибольшее пожертвование Музыкальному обществу, чтобы обеспечить себе приглашение на вечер, где, без сомнения, будет и она.

Может быть, потому что она прочла главу или около того из книга Алана Визо, чтобы уснуть, ей снился ужин в итальянском ресторанчике, устроенном в гроте возле затерянного розово-красного городка Петра, когда ее разбудил стук в застекленные створчатые двери ее спальни.