Поворачивая голову, лежащую на подушке, она увидела на террасе позади развевающегося белого газа занавесок темный силуэт Винсента, подчеркнутый сиянием городских огней позади него.

Она выкатилась из кровати и в одной белой шелковой пижаме побежала, чтобы открыть дверь и выйти наружу.

— Прости, что разбудил тебя, Катрин…

— Что-то случилось? — Было не поздно — не было даже двенадцати, — но позже, чем он обычно появлялся вечером в выходные. Неромантично, может быть, но он очень серьезно относился к тому, что она работает. Но даже в полутьме террасы, освещенной только слабым светом, идущим снизу, она увидела, какое у него озабоченное лицо.

— Дело в Отце.

— Что случилось? — «Заболел», — подумала она. Он был врачом Нижнего мира… Она знала, что Отец передал Винсенту некоторые свои знания, но недостаточные, чтобы в случае необходимости позаботиться о нем самом.

Винсент покачал головой, у него был встревоженный голос:

— Он сегодня поднялся Наверх, в первый раз, насколько я помню. Он должен был вернуться уже давно. Он где-то в городе… — Он повернулся, чтобы посмотреть на костры огней внизу, их отблески играли на плечах его кожаной накидки, в глубине его глаз. — Катрин, мне нужна твоя помощь.

— Конечно, я помогу.

Он помолчал и с жестом отчаяния и беспомощности продолжал:

— Я не должен был отпускать его одного… — Но оба они знали, что Винсент никак бы не смог пойти вместе с ним. И Катрин предполагала, основываясь на том, что рассказывал ей о старике Винсент, и на том, каким показался ей самой суровый патриарх во время нескольких встреч на темной нейтральной территории, расположенной под подвалом ее дома, что Отец был слишком упрямым, чтобы просить о помощи.

— Куда он пошел? — спросила она, удивляясь, как что-то смогло вытянуть его в Верхний мир. Во время их кратких встреч он держался в тени, не просто в тени фундамента, но в затемненном проходе, который вел к нижним туннелям, как будто он, подобно Винсенту, остерегался даже приближаться к тем местам, где обитали люди. Она знала, что он никогда не одобрял того, что Винсент увлечен ею.

Винсент покачал головой:

— Я знаю, что это имеет отношение к его прошлой жизни.

— Когда он жил Наверху?

Он кивнул. Для марта эта ночь была холодной. Ветер, который трепал его длинные волосы, обвивал вокруг ее рук бледный шелк пижамы, нес запах воды и травы из парка, прелести, чуждой в густом вареве из цемента и выхлопных газов. На улице внизу гудело такси, его звук в темноте превращался в подобие азбуки Морзе.

— Что он рассказывал тебе о своей прошлой жизни?