— Ничего, кроме того, что это была другая жизнь, прожитая другим человеком, — мягко ответил он, — и что лучше бы этой жизни быть забытой. Я знаю, что он был врачом…

Винсент упоминал ей о некоторых других людях, кто курсировал туда и обратно между двумя мирами, — о Мыше, который, как и его тезки, утаскивал блестящие вещички и прятал их в укромном месте; о Киппере… Лауре… Но Отец? Та ее часть, которая была юристом, которая весь день занималась головорезами и прочими грязными типами, чьи преступления разбирались в районной прокуратуре, с внезапным острым состраданием подумала: «Он не приспособлен к уличной обстановке». Приспособлен еще менее, чем Винсент, который привык красться по городским аллеям и в холодных тенях парка, прислушиваясь и осматриваясь на задворках того мира, который он никогда не назовет своим.

Это означало, что Отец легко мог попасть в беду. И он мог быть в городе где угодно. Предположительно — хотя он и пообещал Винсенту вернуться к вечеру, что более или менее определяло дистанцию в пределах центра города, — он мог находиться где угодно.

Она мягко спросила:

— Ты знаешь его полное имя?

Винсент покачал головой. Когда он заговорил, в его голосе была странная грусть:

— Я всегда называл его Отцом.

В то время как Катрин по первому разу обзванивала станции «скорой помощи», приюты для бездомных, и, хотя оба они старались не касаться этого, морги, Винсент по ее просьбе вернулся в Туннели, чтобы среди вещей Отца найти то, с чего можно было бы начать розыски. Вспоминая свои лекции по уголовному праву, хотя и минуло много лет («И слава Богу!»— подумала она) с тех пор, как она прошла через скучную процедуру обысков в материалах судебного дела, Катрин сказала:

— Все, что ты найдешь, нам поможет. Имя, место, упоминание о ком-то… то, с чего можно было бы начать. Завтра… черт, завтра утром у меня этот процесс, но потом я, наверное, смогу сбежать и заняться нашим делом в библиотеке — там у них есть подшивка микрофильмированных газет за столетие или полтора…

— А почему нужно ждать до завтра? — спросил Винсент. И Катрин чуть было не рассмеялась. Конечно, если был выход Снизу к фундаменту ее дома, очень логичным казалось предположение, что такой же выход обнаружится и к подвалам Нью-Йоркской публичной библиотеки. Зная Винсента, зная Отца — а ей казалось, что в чем-то она его действительно знает, — оба они, вероятно, были постоянными, хотя и незарегистрированными читателями долгие годы.

Интересно, возвращал ли Отец книги так же аккуратно, как Дженни, или, как Катрин, он забывал принести их в срок? «…По крайней мере, ему не приходилось беспокоиться об астрономических штрафах каждый месяц…»