— Я сделаю все, что смогу. Прежде всего я сообщу Винсенту, что нашла вас и с вами все в порядке. — Она нажала кнопку с ее стороны стола, вызывая охранника, и поднялась, собирая бумаги.

Прежде чем дверь за спиной Отца открылась, впуская представителей власти, Катрин успела сказать:

— Вы знаете, она больше никогда не выходила замуж.

И Отец глазами поблагодарил ее, в то время как охранник выводил его из комнаты.

Винсент взял у Дастина небольшой пластмассовый патрон и отвинтил его крышку. В сообщении, которое Паскаль выстукал для него по трубе, значилось только: «Срочное сообщение получено Уолл-стрит туннель ФР-ПР». Условное сокращение Паскаля «Уолл-стрит туннель ФР-ПР» обозначало неиспользуемую линию частного метро, когда-то подходившую к снесенному уже дому человека по имени Франклин. Внутреннее чувство подсказало Винсенту, что записка будет написана Катрин.

Так оно и было. В патрон был вложен лист бумаги желтого цвета, вырванный из блокнота, которыми пользовались служащие прокуратуры; на нем кратко написано: «Отец обнаружен. Все в порядке, но у него проблемы с полицией — вытаскиваю его. Катрин».

Эти немногие слова сняли громадную тяжесть с его плеч. Он облегченно вздохнул:

— Она нашла его, Дастин. С ним все в порядке.

Подросток взглянул на него, его лицо, освещенное неверным светом настенного факела, просияло, и оба они разразились веселым смехом надежды и облегчения.

Выбраться из этих дебрей, подумала Катрин, будет не так-то просто. Усилием воли она заставила себя не думать об Отце и сосредоточилась на показаниях Питера Бартоли о том, почему он шесть раз ударил своего собутыльника горлышком разбитой бутылки из-под вина (а не пива, как было зафиксировано в первоначальном протоколе — Бартоли особенно возмущало утверждение полицейского, что в его «ресторанчике» подавалось пиво, а не вино). Но ближе к концу рабочего дня ее мысли вернулись к Отцу и к той тощей папке, которую Гутиеррес передал ей утром в тюрьме.

И совершенно честно, как адвокат, получающий все большие и большие гонорары за участие в публичных процессах, она созналась самой себе, что его дела довольно неважны. Не только потому, что по обстоятельствам убийства Тафта в нем можно было заподозрить как Отца, так и любого другого, но прежде всего его отказ назвать свое имя и место жительства увеличивал подозрения.

Через какое-то время, предположила она, его отпечатки пальцев попадут в ФБР… Но были ли занесены в электронные архивы дела конца сороковых годов? Хотя это только осложнит все дело. Вскроется тридцатипятилетняя пропасть в его прошлом, а это, как слишком хорошо знала Катрин, натолкнет любого полицейского на мысль: «Наемный убийца».