Когда она пересекала вестибюль здания, он был совершенно пуст, охранник делал обход — она встретила его неподалеку от офиса Тафта, едва не умерев со страху. Ее каблучки звонко цокали по черному мраморному полу, повторявшее их эхо напоминало звук капель воды в нише подвала, подчеркивая темную пустоту помещения. Катрин поежилась, поплотнее запахивая красный бархат своего жакета, подавленная жутким полумраком. Усталость заставляла ее обостреннее реагировать на холод, ей казалось, что она не спит уже много дней, складывая воедино разрозненные детали одной большой сложной истории.

И вот теперь все очень просто совпало, подумала она. Сегодня вечером она предчувствовала какие-то неприятности… предчувствовала сама толком не зная что. От усталости я уже боюсь всего на свете, сказала она себе. Всю вторую половину дня, решив прийти сюда сегодня, она чувствовала неясное беспокойство, словно Даттон и его подручные скрывались за каждым углом, поджидая ее. Она зажала свою сумочку покрепче, думая: «Кстати, Исаак всегда советовал не пренебрегать помощниками, если есть возможность. Но не могу же я просить бедного Винсента…»

Она прошла вращающуюся дверь и вышла на Лексингтон авеню, освещенную мертвенным светом уличных фонарей.

И здесь, неподалеку от дверей, ее поджидали Коннор и еще один из подручных Даттона.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

— Вы задумали присвоить ее имущество, не так ли? И держите ее здесь против ее воли. — Катрин перевела взгляд с морщинистого симпатичного лица Генри Даттона на дверь, ведущую в холл, дальняя стена которого сообщалась с комнатой, в которой сейчас спала наркотическим сном Маргарет Чейз — проводила во сне последние несколько недель своей жизни. Сквозь высокие окна гостиной на бархатно-черном фоне неба поблескивали созвездия уличных огней Нью-Йорка. В вазах по-прежнему стояли засохшие букеты цветов. Стоя у нее за спиной, двое подручных Даттона взирали на происходящее взорами еще более безжизненными, чем у Ансона Чейза, глядящего с портрета на стене. — Вы никогда и не думали строить этот приют.

Это утверждение, похоже, уязвило Даттона., он слегка подался по направлению к ней всем телом, раздраженный.

— В самом начале я хотел сделать это, — сказал он.

— И вместо этого перекачали все деньги на свой личный счет.

Мошенник холодно взглянул на нее, играя рукой с конвертом, в котором была аудиторская справка. Его губы вытянулись в тонкую злую линию — и все его очарование исчезло.

— Вы хоть немного представляете, что значит провести всю свою жизнь рядом с таким богатством и влиянием, оставаясь самому ничем? — Он обвел взглядом прекрасную комнату, благоухавшую ароматом денег, возможно и приобретенных недостойным образом, но зато прекрасно истраченных. — Я просто-напросто устал работать на других.