– Сколько вы потеряли людей в последней операции?

– Шесть человек, товарищ Сталин. Остальные вернулись или вернутся в строй в ближайшее время из-за ранений.

Сталин прошёл к столу и сел. Открыл какую-то папку и стал читать.

– Вы в партию вступили? – неожиданно задал он вопрос.

– Пока нет, я кандидат в члены ВКП(б).

– Поедете на Юго-Западный фронт, в 17-ю воздушную армию. Она недавно сформирована. Заместителем командующего по истребительной авиации. Ваше предложение о введении военной приёмки будет нами рассмотрено. По второму вашему предложению… В Саратове, на Энгельсской авиабазе, сейчас около трехсот И-185. Я знаю, что вы дали очень лестные отзывы об этом самолёте. В вашем полку все лётчики готовы пересесть на него?

– Да.

– Кто сейчас командует вашим полком?

– Подполковник Хабаров, но я бы хотел передать полк майору Макееву.

– Тогда так: 14-й полк получает новые самолёты в Саратове, и будет включён в 17-ю воздушную армию. В порядке эксперимента, мы изменим штатное расписание так, как вы сказали, для истребительной авиации 17-й ВА. До сих пор все ваши предложения приносили успех. Посмотрим, что будет на этот раз. Насчёт Макеева? Поступайте так, как сочтёте нужным, товарищ генерал.

Я посмотрел на Сталина.

– Да-да! Приказ о присвоении вам звания генерал-лейтенанта я только что подписал. Мы внимательно следили за тем, что и как вы делаете на Кубани. Были некоторые сомнения по вашему поводу, да вы о них знаете. Так как всё подтвердилось, то… Командуйте. Тем более что у меня есть претензии к командованию 17-й армии. – Он передал мне приказ, в котором рукой Сталина было зачеркнуто слово «майор» и написано «лейтенант». Второй раз я получаю это звание. В первый раз всё было значительно дольше и муторнее. 17-я Воздушная армия? Не зря я вспоминал Кушку! Всё моё детство прошло на аэродромах этой армии. Мой отец, с кратковременными перерывами на учёбу в академии, работу в Чкаловском, «загранкомандировками», всегда служил в ней. Командовал эскадрильями, полками, дивизиями, был замполётом армии, а в конце службы и. о. командующего. Да и сам я «не мимо проходил». Тоже отметился. Был и командиром полка, и командиром дивизии, и последним командующим знаменитой воздушной армии.

Если вы думаете, что можно собрать толпу мужиков, назвать её «армией», и это будет армия, то вы глубоко ошибаетесь! 17-я воздушная имела три истребительные дивизии, три «ночных» бомбардировочных авиакорпуса: это которые на По-2: «Я думала, что вы – ас, а вы – У-два-с!» Это про них! Одну штурмовую и одну бомбардировочную дивизии. Когда я приехал в Миллерово, где располагался штаб армии, принял доклад начальника штаба, сразу после него ко мне зашёл член Военного Совета армии и рассказал, что творится на местах. Полтора года в тыловом округе разложат любую армию! Именно тогда я понял, почему Иосиф Виссарионович изменил приказ. На представлении командующему я понял, что «у нас есть проблема»! Генерал-лейтенант Судец воспринял моё назначение как личное оскорбление. Он вёл третью войну в своей жизни, но первую авиационную. Я – пятую. Но для него я был «молодым выскочкой», которого надо укоротить. Желательно «отрубив хвост по самую голову». Самое обидное заключалось в том, что тот же Судец, в своё время, рекомендовал меня на дивизию, дал рекомендацию в Академию Генштаба. Мы жили «душа в душу»! Лучший мой «командующий»! Но сейчас армия представляла собой небоеспособный сброд тыловиков. В полках двадцать шесть процентов летчиков имеют боевой опыт, остальные – сержанты ускоренного выпуска. Пьянство, есть дезертиры. Питание в полках просто никакое: всё разворовано. А через полмесяца немцы ударят в стык 57-й армии и Воронежского фронта. Пришлось наводить порядок. Заслужил прозвище «Цербер». Это такая трехглавая собака, охранявшая вход в царство Аида. Но больше тридцати начальников тыла поехали в места не столь отдалённые: в штрафбаты. Хабаров и Макеев перебазировали полк почти мгновенно. Хабарова сделал командиром резервного полка. Он попытался обидеться, но я пообещал ему дивизию. Он – службист, в мирное время ему цены нет! А воевать будет Макеев! Полк мгновенно прозвали «придворным». Он, действительно, расположился в Миллерово.