Пузырь с Джонини внутри вкатился в помещение еще больше зала суда. В округло изогнутых стенах вместо синего плавало алое сияние. Пол устремлялся кверху, потолок склонялся к полу, и, встретившись, они образовали гигантскую воронку, путь к которой преграждали ворота в форме черепа. Широкая дверь там, где у черепа был бы рот, усиливала сходство. Джонини целую минуту стоял у подножия металлического холма и смотрел вверх.

Наконец он опустил взгляд и заметил внизу нишу, а в нише дверь. Цокая магнитными подошвами по металлическим плитам, Джонини двинулся к двери. Секунду спустя он распахнул дверь и замигал: свет снова сделался голубым. Это было жилое помещение. Оно не было приспособлено к невесомости, воцарившейся в этой части корабля. Книги уплыли с полок и моллюсками прилепились к стенам. Настольная лампа сделала то же самое. Когда Джонини переступил порог, сенсоры, бездействовавшие столько лет, на мгновенье очнулись: лампа загорелась и тут же погасла. Интересно, кто тут жил?

Он окинул взглядом корешки книг: «Моби Дик», «Озарения» Рембо, «В путь, Орест!»[18], «Змей Уроборос»[19]. Этих книг он не читал, а слышал только об одной.

На другом конце комнаты была еще одна дверь. Он снова облек руки плазмой и с трудом открыл ее. Было мгновение ужаса: показалось, что черное нечто, рванувшееся ему навстречу, – живое. Но это была просто ткань. Еще не вполне оправившись от потрясения, он вынул из шкафа черное одеяние и осмотрел. На плече было что-то нашито. Он раздвинул черные складки – оказалось, что это скрученная веревка, очевидно, какой-то символ. Одеяние парило в вакууме, волновалось, и вот над воротом поднялся черный капюшон, некогда закрывавший лицо хозяина. На Джонини зловеще уставились прорези для глаз.

Нахмурившись, он повесил одеяние обратно в шкаф и закрыл дверцу. Прищемленный рукав медленно зашевелился в вакууме, словно отрубленная рука.

Джонини подошел к книжным полкам, над которыми, подрагивая, висели книги.

Одна, большая и черная, была похожа на путевой дневник капитана Хэнка Брандта. Джонини подтянул ее поближе к себе и перелистал серебристые страницы. Это был вовсе не дневник. Все записи были точны и кратки. На первой странице стоял эпиграф: «Боже, что делаю я здесь?..»[20]

Далее:

«Казнен сегодня в 14:00 (имя и дата).

Казнена сегодня утром в 6:30 (имя и дата).

Казнен сегодня вечером…»

Книга была исписана лишь до половины. Джонини долистал до последней записи:

«…сегодня вечером в 11:45 Одноглазый Джексон-О-Е-5611».

Слова, родившиеся у него в голове, зазвучали внутри пузыря. Он обернулся: за спиной стоял мальчик и пел песню со странной, скупой мелодией: