Каждый динамик хронолета застонал на своей частоте. Джонини, спотыкаясь, рванулся к пульту, но что-то случилось с глазами: комната раздвоилась, учетверилась, увосьмерилась, и рука, протянутая к рычажку, чтобы перевести крейсер в нормальное время, замерла среди бесконечных возможностей. Потом что-то свихнулось в голове.

Он падал, одновременно описывая круги на орбитах гигантских пульсирующих солнц собственных мыслей. Белый свет впереди был так прекрасен, что хотелось заплакать. Джонини отвернулся от него и увидел свет настолько ослепительный и холодно-зеленый, что его разобрал неудержимый хохот. Соскользнув к зеленому, попал в облако грустного жара. Потом он оказался в каком-то коридоре, а навстречу ему катилась голова – мужская, черноволосая, с зелеными глазами и высокими скулами. Голова накатилась на него, он хотел оттолкнуть ее, но рука все тянулась и тянулась в пустоте целые километры, пока не коснулась рычажка.

Теперь он стоял у пульта управления. Его слегка мутило, но он был цел и невредим. Джонини повалился в кресло-гамак и обернулся ко входу как раз в ту секунду, когда мальчик переступил порог.

– Что это было? – спросил Джонини.

– Ты меня позвал, но я не…

– Ты не – что?

– Я тебя не слышал. Поэтому мой… отец? Да, наверное, отец (у вас нет таких слов). Отец передал мне, что ты зовешь.

– Отец?

– Ну… не отец, а Разрушитель.

– Кто это – Разрушитель?

– Разрушитель – это… это откуда я появился.

– Но когда я тебя спросил, ты сказал, что ты с «Сигмы-девять».

– Так и есть. Мой отец – на «Сигме».

– Где именно на «Сигме»?

Мальчик непонимающе нахмурился:

– Везде.

Джонини закрыл шлюз:

– Я лечу на «Бету-два». Может, там что-нибудь найду.

Он постарался сбросить оцепенение, в которое поверг его последний странный случай, отцепил крейсер от балок и направил его к пролому в корпусе «Сигмы-9».

Иридиевый компьютер, старательно гудевший все это время, вдруг замигал лампочкой: задание выполнено. Джонини открыл контейнер с пленкой и пальцами считал результат. Машина сумела вычислить лишь то, что удар по «Сигме» был нанесен снаружи. То есть некая сила сорвала с корабля кусок корпуса, словно кожицу с апельсина.