Он погиб. И остальные, кто там был, в основном погибли… все погибли.
– Все?..
– Они не сказали „остановись“.
Они не сказали „остановись“.
Меня как громом ударило.
– Тогда остановись совсем! Замри! Почему ты сам не остановился, тварь? Высшим существом себя возомнил? – Я уже кричала. Может, и еще что было, не помню. Потом замолчала. Меня трясло от злости и страха.
Существо ничего не отвечало, только подрагивало передо мной. Наконец мне осталось только спросить:
– Что ты такое?
И оно ответило – тише, словно в этот раз поняло меня глубже:
– Я не знаю.
Я не знаю.
– Тогда скажи, откуда ты?
– Извне. Я существую в песке – так вы его называете, в мезонных полях, через которые проходят ваши корабли.
Извне. Я существую в песке – так вы его называете, в мезонных полях, через которые проходят ваши корабли.
– Значит, ты… – Идея была слишком велика для моего узкого сознания. – Ты – живое существо из моря и пустыни?
Он кивнул.
До сих пор меня подстегивал какой-то истерический азарт, нерассуждающая потребность дать отпор. Но постепенно в мозг просачивалось осознание: происходящее – невозможно. Я атаковала невозможность вопросами:
– Но кто… как… как же ты со мной общаешься?
– На самом деле я с тобой не общаюсь. Я расслоил и изучил их сознание, я знаю ваши слова и образы. Но ваше сознание для меня узко. Я не могу с тобой общаться по-настоящему, но я знаю, о чем ты думаешь. Я принял новый образ, чтобы ты меня отчасти видела. Но это образ ваш, человеческий.
На самом деле я с тобой не общаюсь. Я расслоил и изучил их сознание, я знаю ваши слова и образы. Но ваше сознание для меня узко. Я не могу с тобой общаться по-настоящему, но я знаю, о чем ты думаешь. Я принял новый образ, чтобы ты меня отчасти видела. Но это образ ваш, человеческий.