– Ты полюбишь меня?

Я онемела. Во многом я сочувствовала этому странному существу, я начала понимать его, если не прощать. Но любовь?

– Я тебя не понимаю. Не сочти за насмешку, но я даже представить себе не могу, что значило бы тебя любить.

– Я взял это слово из твоего сознания. Если я дам тебе что-то, чего ты очень хочешь, ты полюбишь меня?

– Я все равно не…

Он перебил:

– Сильней всего ты мечтаешь о потомках, которые смогут жить среди звезд. Ты знаешь, что на кораблях большинство к этому уже не способно. Так вот, я не буду больше ломать корабли, и я обещаю, что твои дети будут жить среди звезд, будут связаны со мной до скончания времен…

Наверное, у каждого есть такая точка: нажмешь на нее, и взрыв. Цвета изменились – это у меня внезапно раскрылись радужки. И дрожь – дрожь была во мне. Не знаю, как назвать это чувство.

– Ты любишь меня. – Он раскинул сияющие объятия. – Приди.

И я шагнула к нему.

Что же случилось, что же случилось потом, о вечные силы и созерцатели-звезды? Я не знаю. Был цвет, была боль, было чувство, которое затопило меня, разорвало на части вихрями ледяного металла, обожгло мириадами мыслей, цельных и оборванных. Цвет, поначалу белый, взорвался алым, обрушился каскадом зеленого, золотом устремился ввысь и, мерцая, рассыпался изумрудами – такими же, как его глаза.

Боль, прозрачная, как невыносимое наслаждение, растеклась в коленях, холодом затаилась в лоне, чтобы снова взмыть, заполнить, искрами взорваться на кончиках пальцев, забиться внутри тугими волнами, ясными волнами о светлый берег. Они росли, росли, спадали и прибывали – и я кричала, я смеялась, прикрыв рот веером ладони. Каждая мышца, натягиваясь, дрожа, подгоняла миг высшего напряжения, за которым – совершенный покой. И миг пришел, громом сотряс мои чресла, и вспыхнул, и расцвел…

Зеленоокий – все его сияние, вся его суть была во мне, и в моих объятиях он был нежнее тумана и тверже стали».

Следующая запись: