– Вернуть Фризу.

Я дернулся в кресле. Она откинулась на спинку:

– Спрошу, не ответив на твой вопрос: кто такая Фриза?

– Она… она была почти такая же красивая, как ты.

Голубка опустила голову, опустила светлые-светлые, теперь потемневшие глаза:

– Да. – Сказала без голоса, одним дыханием, одним движением, с которого нельзя было свести взор. В ее лице было столько живой, пытливой жизни, что его первое, еще на плакате увиденное выражение казалось теперь едким и насмешливым.

– Я…

Не то.

– Она…

Изнутри в ребра замолотил кулак. Потом перестал, разжался, дотянулся до головы и царапнул там сверху вниз, так что вспыхнули лоб и щеки. Глаза защипало.

Голубка задержала дыхание. Потом:

– Понимаю.

– Нет, не понимаешь, – с трудом вытолкнул я. – Не понимаешь.

На нас снова уставились отовсюду. Она огляделась, прикусила губу:

– Мы с тобой… мы не такие, как все.

– Что? А, ты про это… Скажи, Голубка…

– Да, Лоби.

– Что это за место? Я пришел сюда из деревушки, из безвестного одичалого мира, я шел цветками и драконами, я выбросил на ветер свое Ло. Мертвую любимую искал и нагого ковбоя, злого, как кнут Паука. И теперь где-то чумазый царевич-пастух должен умереть… а я это знаю и пойду дальше? Куда я пришел, Голубка?

– Здесь врата в одно старинное место. Называется Аид. – Она говорила очень быстро. – Плата за вход смерть или песня. Обратно без помощи можешь и не выбраться.

– Я искал мою темную девочку, а нашел тебя – серебряную.