– Я не знал, что он стал пить! – запротестовал Мэт.

Но внимание девушки снова обратилось на Тома, в голосе снова зазвучала нежность:

– Том, тебе нужно отдохнуть. Дай им волю – и они заставят тебя рассказывать истории день и ночь напролет.

С другой стороны к Тому, снимая через голову передник, подошла вторая женщина. Она была старше первой, но такая же миловидная. Вероятно, они были сестрами.

– Да, Том, красивая история, я всегда так считала. И исполняешь ты ее красиво! Идем, я тебе постель согрела, и еще ты обещал рассказать мне о королевском дворе Кэймлина.

Том заглянул в кружку, будто удивившись, что она опустела, затем распушил свои длинные усы и принялся рассматривать то одну женщину, то другую.

– Хорошенькая Мада. Хорошенькая Сааль. Говорил ли я вам когда-нибудь, что меня в жизни любили две прекрасные женщины? О таком большинству мужчин остается лишь мечтать.

– Том, все это ты нам рассказывал, – печально проговорила женщина постарше.

Молодая осуждающе воззрилась на Мэта, как будто во всем был виноват он.

– Две, – пробормотал Том. – У Моргейз был крутой нрав, но я думал, что сумею совладать с ее характером… И кончилось все тем, что ей захотелось убить меня. А Дена… Ее убил я. Можно сказать и так. Разницы почти никакой. Два шанса у меня было, другим-то и одного не выпадает, а я… а я оба упустил.

– Я о нем позабочусь, – сказал Мэт. Мада и Сааль теперь рассматривали юношу. Он одарил их лучшей из своих обаятельных улыбок, но она не сработала. В животе у Мэта громко заурчало. – Там, случайно, не жареным цыпленком пахнет? Принесите мне трех или четырех. – Женщины заморгали и удивленно переглянулись, когда Мэт добавил: – А ты, Том, поесть не хочешь?

– Мне бы лучше этого великолепного андорского вина! – Менестрель с надеждой поднял свою кружку.

– Сегодня, Том, вина достаточно. – Старшая женщина отобрала бы у менестреля кружку, если б он ей позволил.

Почти разом с сестрой та, что помоложе, сказала:

– Том, ну съешь цыпленка. Он очень вкусный. – Голос ее выражал одновременно и твердость, и мольбу.

Ни одна из женщин не отошла от столика, пока менестрель не поддался уговорам и не согласился поесть. Уходя, обе одарили Мэта такими взглядами и фырканьем, что ему оставалось лишь головой покачать. «Чтоб мне сгореть, можно подумать, я его пить упрашивал! Ох уж эти женщины! Но у этой парочки такие красивые глаза».

– Ранд говорил, что ты жив, – сказал Мэт Тому, когда Мада и Сааль отошли подальше и не могли их слышать. – Морейн всегда твердила, что ты жив. Но я слышал, что ты в Кайриэне и собирался в Тир.