Девица Марица слабо пискнула. Мэтр Гольдони, бормоча какие-то слова, принялся усаживать её в кресло.

Пока длилось всё это представление, или, вернее сказать, бенефис драконицы Аэсоннэ, Фесс молчал и слушал. Старая башня и катакомбы под ней знали самые разные времена. Над ней развевались причудливые и разнообразные знамёна враждующих империй Юга и Севера; потом имперцев сменили многочисленные варварские короли, их, в свою очередь, – бароны, виконты, маркизы, графы и герцоги.

В их числе и семейство Гримальди, к коему принадлежал правивший тут ныне Орсино.

Флаги менялись, а башня стояла. Угрюмая и молчаливая, словно пришедшая из иных времён, она презрительно наблюдала, как очередные завоеватели рушат окружающие её стены, работу предшествующих хозяев. Стены и бастионы менялись, словно наряды красавицы, а сама башня стояла.

Она стояла над настоящим подземным лабиринтом, древними катакомбами, где столетиями хоронили мёртвых. Хоронили весьма оригинальным образом, кости очищали от плоти и аккуратно складывали на полках. Берцовые кости и кости таза как основание, разъятые рёбра, позвонки, и венчал всё это череп.

В иных местах склады костей в катакомбах образовались, когда очищали старые церковные кладбища или ямы, куда сбрасывали жертв какой-нибудь эпидемии; здесь же всё было иным.

Иным. Ключевое слово. Иным, старым, случившимся до Изменения.

До того, как Мир изменился, и сон его, Фесса, окончился.

Его неудержимо тянуло к подобным местам. Бессмысленно и необъяснимо. Мир изменился, говорила ему в такие моменты Аэсоннэ, осторожно беря под руку. Мы очень долго спали. Всё теперь иное. Нет ничего старого, совсем-совсем ничего. Нет Долины Магов и родительского дома, нет тётушки Аглаи и её кухни, нет Клары Хюммель и её многочисленных дальних родственниц.

Нет ничего. Во всяком случае, в это верила Аэсоннэ. Она искренне так думала.

– Моего тоже ничего нет, – добавляла она всегда. – Никто не отзывается. Нет Эвиала с хотя бы памятью о кристаллах магии, кои хранили её родители.

Ничего нет. Как же так? В голове не укладывалось. Ничего нет, а они с Аэ – есть. Осколки древнего мира, реликты старого – посреди нового, рождённого Изменением.

Эта башня тоже была старой. Куда старше, чем селения вокруг, чем церковь Святого Антония или чем даже замок герцога Орсино.

И сейчас подземелья башни отвечали.

– И-идёмте, – наконец простонал несчастный маэстро. – Если уж без этого никак нельзя обойтись… хотя я бы предпочёл остаться здесь, наверху… добрый синьор, добрая синьорита, смилуйтесь над стариком! Я понимаю, ваша собственная сила велика… и я ведь не сопротивляюсь, вы видите?