Изо рта Пипацзы потекла вода – сначала тоненькой струйкой, а затем потоком хлынула смесь речной воды и рвоты. Давясь, Пипацзы привалилась к груди Рин и судорожно глотала воздух.

– Держись. – Рин закинула правую руку Пипацзы через свое плечо и поставила девушку на ноги. Тащить ее было неудобно, но Пипацзы была такая тоненькая и легкая, что Рин, к собственному удивлению, с легкостью пошла вперед, шаг за шагом. – Держись, ты поправишься, мы доберемся до Ляньхуа.

Они сделали десять шагов по берегу, когда Рин услышала приступ кашля. Она обернулась. Нэчжа стоял на коленях на мелководье, согнувшись пополам.

Она остановилась.

Нэчжа был всего в нескольких шагах. Так близко, что она различала каждую мелкую деталь на его лице – меловую бледность кожи, покрасневшие глаза, шрамы на фарфоровой коже. Она уже и забыла, когда он в последний раз стоял так близко и чтобы при этом они не пытались убить друг друга.

Секунду они просто ошарашенно смотрели друг на друга, как будто незнакомцы.

Взгляд Рин упал на золотые браслеты на его запястьях. И тут она поняла их предназначение, и внутри у нее все перевернулось. Это не украшения. Это проводник. Молния попала в Нэчжу не случайно. Браслеты были созданы именно для этого.

Ее вдруг осенило, через что прошел Нэчжа за последний год, с тех пор как она покинула Арлонг. После ее побега Петре понадобился другой шаман, на котором она могла проводить эксперименты. А поскольку всех цыке убили, у Республики остался единственный шаман.

Кожа на запястьях и лодыжках Нэчжи потемнела, покрывшись фиолетовыми и алыми разводами. От этого зрелища у Рин заныло в груди. Она видела, как кожа Нэчжи заживает после ранений, которые любого другого убили бы на месте. А на нем разглаживались даже ожоги, от которых кожа обуглилась. Рин думала, что сила Дракона может исцелить что угодно. Но не могла исцелить это.

Когда-то Рин не сомневалась, что миром правят боги из Пантеона. Что нет никого сильнее, а Божественный Творец из гесперианской религии – всего лишь выдумка.

Теперь она уже не была так уверена.

Нэчжа медленно и неуклюже встал и вытер губы ладонью. На ней осталась кровь.

– Она жива?

Рин была настолько ошеломлена, что до нее не сразу дошел смысл его слов. Нэчжа кивнул на Пипацзы и повторил вопрос:

– Она жива?

– Я… я не знаю, – ответила Рин, которую вопрос застал врасплох. – Она… Я попытаюсь.

– Я не хотел… – Нэчжа снова закашлялся. На его подбородке блеснуло алое пятно. – Она не виновата.

Рин уже открыла рот, но промолчала.

И дело было не в том, что ей нечего сказать. Просто слишком много всего навалилось, и она не знала, с чего начать – все приходящие в голову слова казались совершенно неуместными.