– Я уснула, и мне снились вечер и осень.

– Осенние вечера прекрасны.

Почему она видит во сне осень и… коней? Сейчас зима, и они почти что подъехали к главной двери… Капитан Уилер постучит, Герхард откроет, и они с Селиной войдут, оставят на сундуке новые плащи, немного поговорят о большом короле и разойдутся. Свеча на окне загорится и сгорит, только первородный Ли ее не увидит, ведь он уже будет далеко, и его ночь заполнят разговор с регентом и думы о Шаре Судеб.

– Спасибо, Монсеньор, – голос Селины звонок, она уже на крыльце, и рядом с ней тот, кто забрал ее сердце.

– Баронесса, позвольте помочь и вам, – Монсеньор монсеньоров протягивает руки. – Вы совершаете невозможное, так пусть вам приснится немыслимое и Сакаци.

– Ничтожная счастлива. – Путь окончен, надо позволить снять себя с лошади, надо прощаться со всеми и с первородным Ли.

– Покойной ночи, сударыни.

– Спокойной ночи, Монсеньор.

– Зачем нам сегодня покой?

– Зачем он вообще?..

Все так быстро и так легко, она рядом с подругой, дверь открыта, надо идти. Если сразу взбежать наверх, можно увидеть уходящую вверх по улице кавалькаду. Регент и Проэмперадор поедут шагом, ведь это ночь и город.

– Сэль… Мне нужно подняться.

Она успела увидеть и зажечь свечу тоже успела, хотя Монсеньор монсеньоров мог избрать другую дорогу. Нельзя желать больше возможного, жадность глупа и порочна, а первородный Ли не принадлежит даже себе, и он просил лишь треть ночей. Завтра его ждут важные разговоры с королем Гаунау, и завтра же приедут достославный Бонифаций и тот, кого зовут Луцианом. Они будут думать, как спасти всех, разве недостойная может держать на них зло?

Мэллит сбросила меховые сапожки, которые прежде всегда оставляла внизу, переоделась в домашнее и расчесала волосы. Сэль не приходила, ведь у нее тоже была дорога сквозь ночь. Любовь, когда она счастлива, пересчитывает жемчуга слов и шерлы прикосновений в одиночестве – так говорит Кубьерта, и это истинно, как сама жизнь. Гоганни разобрала постель и вынула из ушей серьги-иммортели. Может быть, ей удастся уснуть? Может быть, она вновь увидит зубчатую стену леса и золотую небесную ленту над ней, а проснувшись, вспомнит сказанное любимым. «В этом окне иногда горит звезда…» Звезда, бывшая свечой и ставшая сердцем. И другая, запутавшаяся в ветвях, алая и далекая… Оторвать от нее взгляд было трудно, но гоганни заставила себя сдвинуть занавески. Оставалось отнести вниз обувь, и Мэллит отнесла, а потом решила пройти на кухню выпить воды. Сегодня садовая дверь первородному не потребуется, но можно ее открыть и немного посмотреть в сад, думая о том, кто придет после отъезда важных и достойных.