В кухне было темно, лишь на полу лежало лунное пятно и слышалось кошачье урчанье. Мэллит удивилась, обычно Маршал проводил ночь либо в походах, либо в комнате Сэль.

– Почему ты здесь? – спросила кота гоганни, и ответом ей стал вздох. – Сэль! Что с тобой?

– Ничего, – ответила подруга из дальнего угла, где был вход в погреб. Мэллит зажгла свет, еще ничего не понимая, но уже беспокоясь. Сэль сидела на сундуке с ценной, но бесполезной утварью, по лицу подруги текли слезы, и она их не вытирала. Не зная, что делать, гоганни села рядом, желая обнять и опасаясь сделать неприятно. Они молчали и слушали Маршала, который, то выпуская когти, то втягивая, топтал платье подруги.

– Я могу его унести, – сказала гоганни, чтобы что-то сказать. – И заварить травы тоже могу.

– Не нужно, – Сэль погладила кота и спустила его на пол. – Со мной все в порядке, меня никто не обижал. Я так рада, что у тебя все хорошо.

– Но тебе плохо.

– Нет, что ты… Иногда плачется совсем не от беды, не обращай внимания.

5

Желание убить порой становится неодолимым, но убивать было почти некого, все, кто изгадил Валентину жизнь, так или иначе убрались в Закат, и достать их там было нельзя. Оставалось сидеть, слушать и время от времени задавать пустые вопросы. Чтобы помочь хотя бы с рассказом.

– То есть, – вклинился в очередную паузу Арно, – ты все понял, когда мы с Кроунером нашли сапоги?

– Да, – согласился, катая несчастное яблоко, Валентин, – у меня как повязку с глаз сорвало. Васспард чист, а я всего лишь уловил исходящую от родной крови угрозу. Ирэна, та искала причину в себе и не представляла, что может быть счастлива, однако бедой была Габриэла, которую привезли в Альт-Вельдер и… Поверь, это страшней Багерлее. Я не мог вернуть сестру в этот ужас, и не только ее, но и графа Ариго, и своих будущих племянников. И я не мог выпустить Питера из виду, он уже был опасен. Трудно объяснить…

– Чего тут объяснять, тебе мало двух покойников? Мне хватило.

– Убивают по-разному, я до сих пор сравниваю свои ощущения. Габриэла ненавидела и хотела отомстить. Питер сперва просто устранял досадную помеху, возненавидел он только вчера. Причем «предателя» Клауса – даже сильней, чем меня. Бедняга не спал всю ночь, не понимая, что происходит, вернее, не умея это объяснить. Питер тоже не спал, сочиняя свое письмо.

– Да не собирался он топиться!

– Разумеется, нет. – Придд оставил яблоко в покое и поднял голову. – Утонуть предстояло мне. Где кляча?

– Сдохла! Стала пегой и сдохла… Навеки!

– Если так, очень жаль. План Питера при всей своей вычурности был простым, причем по-детски. Я чувствую воду, Питер тоже чувствовал, но подумать, что он не один такой… Для этого он был слишком ребенком, к тому же Клаус в том, что касается подобных способностей, явно слабей нас обоих, возможно, из-за отсутствия опыта и желания. Я по-настоящему ощутил воду, когда потребовалось перейти Хербсте, а лед уже тронулся. Как и когда это случилось с Питером, уже не узнать. Ты помнишь, как он двигался?