– Застоялась Проныра, а Хайнрих спит не больше нашего, но раньше обеда перепивший варвар не выйдет. – Запах шадди, зимнее утро, стук маятника… Все так мирно и так мимолетно. – Знаешь, в Гаунау мне хотелось дожить до зимы.

– Неплохое желание, но теперь пора жить до весны.

3

Из Ксанти Агас вернулся слишком быстро и с такой физиономией, что Капрас невольно подобрался в ожидании чего-нибудь запредельно паршивого. Мучивший командующего очередными сметами и отчетами Фурис тоже что-то заподозрил и, опасаясь за свои драгоценные бумаги, поторопился закрыть черниль-ницу.

– Что еще стряслось? – Карло отложил перо, причем неудачно, на столешнице образовалась темно-зеленая клякса. – Подробно и с начала.

– Сперва, – не согласился доверенный куратор, – надлежит обозначить суть, вне всякого сомнения, неприятного события.

– Суть и Микису понятна, – процедил сквозь зубы маршал. – Прибожественный! Так ведь?

– Да, господин командующий, – угрюмо подтвердил Левентис и поведал, что пребывавший последнюю неделю в особенно злобном настроении легат вернулся в город рано утром, видимо, ночевал неподалеку. Ненадолго заехал к себе, в недавно реквизированный особняк рядом с губернаторской резиденцией, после чего в сопровождении своих головорезов куда-то отправился. Левентису об этом сообщил знакомый канцелярист. Агас счел, что легат убрался из Ксанти, но решил на всякий случай убедиться в этом лично. Проследить хурмецов до Кружевной заставы труда не составило. Левентис предположил, что Филандр решил покуролесить на Кипарском тракте, и ошибся – уроды свернули на Медную, прямиком к Литейному двору!

– Разрубленный Змей!

– Полностью разделяю вашу озабоченность, – поджал губы Фурис. – Возмутительный Филандр на пушечной мануфактуре способен причинить ощутимый вред.

– Как бы уже не причинил. – Вот уж где оранжевой чуме делать нечего! – Агас, что они натворили?

– Сейчас творят. С чего началось, неизвестно, но меня обогнало сотни полторы «хурмецов», видимо, Прибожественный запросил подкреплений. Входы и выходы они перекрыли у меня на глазах, после чего вломились внутрь. Спустя примерно полчаса наружу начали выводить мастеров с помощниками и подмастерьями. Один из молниеносящих, видели б вы его, глотка как у быка, проревел, что за неповиновение, оскорбление, мятеж и прочее святотатство виновные будут повешены на Кружевной площади.

– Что?! – весть о казни столь необходимых… незаменимых мастеров заставила Капраса вскочить на ноги. – Когда?!

– Перед закатной службой. Мой маршал, если Филандр не передумает, у нас есть четыре часа.