– В пьесах. – Зачем, ну зачем ей эти откровения?! Все шло более или менее хорошо, и на тебе! – Еще вина?

– Да. Если вы не боитесь…

– Я?

– Мужчины не ждут от нас честности, – женщина вздрогнула, позабытая шаль не замедлила сползти с белого плеча. Красивое зрелище, особенно в тиши. – Тем не менее я была честна с маркграфом и честна с вами. Я помню, что сама просила вас о… встречах наедине, и клянусь, что никто никогда о них не узнает. Считайте меня сном и поверьте, ваше счастье с госпожой Скварца в полной безопасности. Даже если вы в приступе искренности признаетесь невесте, матери, братьям, я буду все отрицать, и я докажу, что вы либо бредите, либо встретили закатную тварь.

– Что тоже бывает лишь в бреду. – Такой момент упускать не стоит, мало ли… – В свою очередь клянусь, сударыня, что забуду этот… сон, хоть он и был дивным.

– Вы решили последовать моему примеру?

– Да, Урфрида. Клянусь молчать о вас, кто бы меня ни спрашивал, хотя спрашивать некому. Акона занята Рокэ и Хайнрихом, ей было не до нас, да и Ли очень кстати отправился в Гаунау и дальше. Если вы уверены в своей камеристке, то беспокоиться не о чем.

– О, я уверена, иначе сумела бы ее отослать. Надеюсь, вы не огорчены?

– Огорчен, и сильно. Вашей шалью. Вы просили полчаса спокойного разговора, спокойного не получилось. Час в бою идет за два, сударыня, а полчаса – за четверть.

– Вам не нравится моя шаль?

– Когда она на вас. В любом другом месте я готов ей восхищаться.

– Что ж, уберите этот кусок ткани туда, где он не станет вас раздражать.

Послезавтра все закончится, а сегодня – это сегодня. Ночь, вино, свечи, готовая все забыть женщина… Неплохой сон, даже хороший, всяко лучше горящих коней и цветов. Она никому не скажет, но жить-то ей потом надо, именно жить!

– Урфрида, я должен просить вас об одной вещи. Не выходите больше замуж без любви, это неправильно.

3

Соваться куда бы то ни было, не разнюхав, что к чему, Юхан терпеть не мог. Вот и подгадал ко времени, когда господин Руперт гоняет своих красавцев, а папаша Симон, покончив с утренними делишками, садится завтракать. В первый свой приезд Добряк промахнулся, сегодня обошлось без накладок. Палач в аккуратной стеганой куртке смаковал какие-то пирожки, и Добряк без лишних слов выставил на стол немалую бутыль ноймарской тинты, до которой столь охочи почтенные мастера. Собственно, с тинты Юхан когда-то и начинал: забирал в условном месте на фрошерском берегу припрятанные бочонки и волок в Щербатую Габи, это потом дошло до чего подороже.

– Прихватил в Аконе по случаю, – объяснил шкипер, глядя, как Киппе обтирает бутыль пестрым полотенцем. – Хороша, лучше нашей.