– Очень разумно, – одобрила будущая свекровь и наконец прошла к себе.

Гостья нагрянула нежданно, и Арлетта не то чтоб растерялась, просто красавица в красном показалась почти призрачной: возникла из темной анфилады, что-то сказала, напомнив о Левии и молодости, и словно бы напоила усталостью. Несвоевременной и почти неодолимой.

Нужно было встряхнуться и заставить себя хотя бы думать, но полумрак и тепло мыслям ясности не добавляют. Женщина окинула взглядом водворившиеся в эркере немалые сундуки – Бертрам продолжал обустраивать резиденцию Савиньяков при новом дворе – и дернула звонок. Слуги Маркуса подтвердили свою безупречность: комнаты были протоплены и убраны, хотя о возвращении никто не знал, они с Валентином даже въехали в цитадель затемно, исключая преждевременные визиты.

Разбирать подарки было лень, переодеваться было лень, выяснять, что творится в Старой Придде, было лень… Арлетты не хватило даже на то, чтобы отменить никому особо не нужный ужин. Если бы буфетчик принялся выпытывать у застывшей в кресле хозяйки, что подавать, та, возможно, нашла б в себе силы передать гостье извинения, но утомленный той же дорогой чародей уже действовал по своему усмотрению: в комнатах все ощутимей пахло шадди и корицей.

3

– Можешь отсылать. – Ноймаринен собственноручно засунул в бювар будущие дрязги и склоки. – Ох и весело нам на Октавианские придется! Мне-то еще ничего, а тебе как бы от невест отстреливаться не пришлось… Разве что младшим Савиньяком загородишься.

– Я за себя сам отвечу, – заверил Чарльз. Шутки Большого Руди не обижали, но главное, старик не знал о Мелхен! Герцогиня берегла чужие тайны лучше своих, которых у нее, похоже, не имелось вовсе.

– Отвечай, коль не боишься, – бывший регент потер спину и поднялся. С приглашениями они покончили, однако работа толком еще даже не началась. – Надорскую писанину – в тессорию, Креденьи полезно напомнить, что есть мозги и получше, чем у него. Комендантские запросы – туда же, и чтоб не тянули, а мне с утра Инголс нужен. Без него я в колиньярскую лужу нырять не намерен.

– Да, монсеньор.

– Мерзость, – не то припечатал, не то пожаловался герцог и, взяв с блюда кусок пирога, встал спиной к распахнутому бюро. – Разнокалиберная, но мерзость. Кто с кабана вымахать успел, кто в поросятах пока бегает, суть едина… Ты баронессу Грёлль помнишь? Вдовствующую?

– Н-н-нет… Мы встречались?

– Наверняка. Вообще-то она со своим выводком до поры до времени сидела в имении, потом сунулась в столицу, сыновей в Лаик устраивать, и угодила в самую заваруху.