От накативших ощущений меня прогнуло дугой — и это невзирая на тонкую, почти нежную игру дикой кошки. Всё же Сай больше играла на публику, Лай не собиралась мучить меня по-настоящему. Она была такой же моей девочкой, как и остальные, и то, что мы вместе всего пару месяцев, ничего не значило. Срок вообще мало что значил. Мы оба попали, и прекрасно знали это. Так что рыжая лишь пользовалась моментом для занятной ролевой игры. Хотела доставить удовольствие, хотела, чтобы мне это действо запомнилось именно как игра — на грани фола, но игра. И она своего добилась: от игривых коготков чертовки меня пробрало не на шутку. А вскоре кошки и вовсе уронили меня на кровать, и Сай получила то, чего всей душой желала с самого своего появления в этой клетушке. Я оказался в ней.

Дальше девчонки просто развлекались. Нет, они не стали сразу шокировать нашего основного зрителя. Не стали использовать для игр и мой язык — приберегли его для дальнейших актов этой драмы. Или комедии?.. Кому как, кому как… Судя по виду сидельца, по его широко распахнутым в ужасе глазам, по приоткрывшемуся в крайнем обалдении рту, игра кошек произвела на мужчину неизгладимое впечатление. Когда же меня, уже использованного по основному назначению, оставили медленно приходить в себя — всего иссечённого кровавыми бороздами от когтей, на залитом кровью ложе, — его начала бить натуральная дрожь. У идейного борца началась самая настоящая истерика! И кто сказал, что человека обязательно ломать физически? Когда тебе во всех красках демонстрируют твоё собственное будущее, демонстрируют на примерах пусть чужих, но таких же, как ты сам, людей — это ли не самый эффективный способ достучаться до сознания?..

Однако валькирии, завершив своё чёрное дело, не спешили уходить совсем. Сбившись у изножья кровати в плотный кружок, они о чём-то азартно перешёптывались. Наконец кошачья группка исторгла из себя посланницу — Мисель. Та уселась рядом со мной на кушетке, извлекла из пояса пластинку заживляющего геля, и, склонившись над почти бездыханным телом, принялась методично склеивать рассечения. Две рыжие всё это время стояли, обнявшись за талии, и что-то тихо обсуждали, лишь временами бросая на меня заинтересованные взгляды.

Несмотря на жуткую со стороны картинку, особых повреждений я не получил. С Тиной наши рандеву заканчивались куда как более кроваво. Так что я лишь благосклонно принимал сёстринские ухаживания бешеной метиллии, да любовался активно строящими глазки снежками.

«Смотри, Кошак, приучишь сестёр к сладкому. Распробуют кошки такой способ секса. Войдут во вкус. А стая — это не Тина. Если крышу сорвёт, жить будешь в регенераторе», — неоднозначная реплика Милены, с коротким смешком, была встречена обещающими улыбками рыжих. Я же со всей отчётливость осознал глубину мудрости своей Старшей. Для кошек всё это — не в диковинку. До меня у них было полно мужчин, кого они драли на своих охотах. Драли они и тех, кого пытали ради Экспансии. И это не было для них чем-то неприятным, напротив — они любили такие игры. Можно сказать, профессионально делали своё дело, получая от этого заслуженное удовольствие.