Джоул ответил смешком.

– Наверняка нет. Правда, что касается «бисексуальных», проблем не будет, а вот «барраярские адмиралы» могли бы привести ее прямиком на принудительную терапию.

– Это… возможно, в этой шутке больше правды, чем ты думаешь. Если то, что она рассказывала о своем разрыве с Бетой после Эскобарской войны, правда.

Джоул кое-что об этом слышал – надо будет не забыть нынешний намек и вытянуть из Корделии всю историю, но в более подходящее время.

– Отвечая на твой вопрос, я полагаю, это восходит к тем временам, когда она познакомилась с твоим отцом.

– И что, теперь она пытается собрать полный набор?

– Я не знаю, имеются ли еще экземпляры. Меня она определенно подобрала. – Еще сидра. Еще электролита. Еще сидра. Еще кислорода… – Но первым меня подобрал Эйрел.

И еще оцепенения. Чересчур спокойная реакция Майлза оказалась слегка пугающей. Ее трудно было расшифровать. Возможно, это один из его давних профессиональных навыков? Он произнес в ответ всего лишь:

– И как давно?

– А ты как полагаешь? – Ведь никогда не помешает сверить догадки. А, может, Джоулом сейчас руководило нездоровое любопытство.

Майлз вздернул подбородок:

– Должно быть, когда он был премьер-министром. Это было... рискованно. А Иллиан… нет, Иллиан все знал, разумеется. А кто еще? Я – точно нет.

– Вообще-то, очень мало кто. Это было скорее умолчание, чем тайна. Но ты тогда бывал дома не слишком часто.

– А когда бывал, ты постоянно держался в тени. – Майлз нахмурился. – Я совершенно не замечал. Ха. Логично же.

– Следует отдать тебе должное, половину времени, которое ты тогда провел на Барраяре, ты проходил серьезное лечение. В такой ситуации человек больше думает о себе самом.

Майлз поднял стакан в тосте. Весьма двусмысленном.

– Так когда же тебя впервые подобрала моя мама?

– Как много подробностей ты хочешь услышать?

– Не… очень. Ровно столько, чтобы понять.

– Вскоре после того, как я последовал за Эйрелом на Сергияр. Это произошло в первый год, и началось как подарок ему на день рождения.