— Я считаю, что Бесс должна это видеть, дорогой.

Бесс скривилась, благоразумно ничего не сказав.

— Она видела этот информационный блок не меньше, чем я. Не уверен, что она найдет в нем что-то новое.

— Дело не в чем-то новом, Джат, дорогой. Ты сам не раз говорил, что подобные ролики не просто несут нужную информацию, они закладывают в сознание верные принципы, понимание…

— Да, ты права, — ему понадобилось сделать два быстрых глубоких вздоха чтобы голос его не подвел, — Бесс, включи обратно, пожалуйста.

Бесс пожала плечами и снова щелкнула кнопкой. К облегчению Маана «кузен» уже пропал с экрана, осталась лишь знакомая, бледнеющая с каждой секундой, надпись: «Помните, при подозрении на Синдром Лунарэ немедленное обращение в Санитарный Контроль обязательно для любого гражданина Луны. Сознательное сокрытие карается деклассированием».

Каждая строчка этого послания звучала как приговор.

Однако приговор ему давно уже вынесен. Его верный признаком было пятно Гнили. Все остальное — только формальности.

Сколько раз Бесс видела этот ролик и другие, подобные ему? Она много времени проводит перед теле, значит, не одну сотню. Хорошие ролики, специалисты Мунна не зря получают свои социальные очки. «Спокойно, — говорят они, — Гниль — это, конечно, ужасно, но не смертельно! Помните, если ваш близкий родственник заболел Гнилью, его сила воли побеждена и бессильна, и только в ваших руках находится его спасение! Смелее, обращайтесь в Контроль и мы живо вылечим его!».

— Пойду спать, — сказал Маан, вставая, — Чувствую себя ужасно сонным.

— Спокойной ночи, дорогой, — сказала Кло, не оборачиваясь.

Гниль не тратила даром ни одной минуты. Маан избегал смотреть на грудь, по которой разрасталась твердая шершавая чешуя, которой суждено стать его новой кожей, но чувствовал, как она отвоевывает все новое и новое пространство. Ей понадобилось два дня чтобы достигнуть живота. Через четыре она уже коснулась паха и подмышек. Днем и ночью он ощущал эту отвратительную пульсацию под кожей, свидетельствующую о том, что его перерождение не прекращается ни на секунду. Каждый раз, взглянув на свое тело, он мучился приступами тошноты, поэтому Маан старался и вовсе на него не смотреть. Что приятного наблюдать за превращением в чудовище? Он носил плотную майку и, в дополнение к ней, шерстяную рубашку, уверяя Кло, что ему зябко. Верила она или нет, но подозрительности не проявляла. Хотя некоторые ее фразы, обращенные к нему или взгляды, по-прежнему казались Маану двоякими, скрывающими под собой что-то зловещее.

Однажды за ужином — Кло купила по пути со службы бутылку «Couronne et de la branche» и выпила ее почти всю одна — она вдруг обняла его. Бесс ушла спать, на следующий день у нее была контрольная. От этого объятия Маан окаменел. Рука Кло легла ему на плечи. Обычно невесомая, теперь она давила на него тяжестью свеже-отлитого металла.