— Дитя мое! — вцепляется бывший док в мешок всеми щупалками, и Вегус так и уносит их обоих, должно быть, на гауптвахту.

— Шваброй дверь не забудьте подпереть! — напоминаю в широченную капитанскую спину. Хотя я бы для верности еще часового там поставила у порога. С огнеметом. Или просто амазонку покрупнее и позлее — кажется, девушки и их манеры произвели-таки на мерзавца неизгладимое впечатление. Судя по тому, каким алчущим взором провожала глава племени кэпа, она бы точно не отказалась постеречь демона в обмен на свидание там или что еще, угодное Праматушке и ее многочисленным очам.

— Элементарная благодарность нам от Вегуса точно не грозит, — философски замечает Нюк, вытрясая из штанины колючую крупу. — От второсортных адамов я тоже ничего хорошего давно не жду, — добавляет он пилоту с суперкарго, — зато у меня, девчонки, осталась еще горсть сбереженных от Вражонка мармеладных ксеноморфиков. Добро пожаловать после головомойки на чаепитие, так сказать. Отметим нашу скромную победу. Можно и по капле буравчика в чаек капнуть. Заслужили.

— Я б тортик к чаю испекла… — тянет роботесса. — Но лимит на продукты…

— Клубничный! — судорожно вздыхает Нюк, облизнувшись, и тщательно собирает крупу в ладошку — не пропадать же дефицитной еде?

— Ошейник сперва снимите, — буркает Бас, и его сумрачный взор при упоминании буравчика подергивается влагой — тоскует, должно быть, по своему антидепрессанту.

— Горелку последний раз видел у кадета Соколовой, — отмахивается Нюк. — К ней и обращайтесь.

— Болторезом перекушу, — обещает Цилли со смешком. — Если будете себя хорошо вести.

— А ему — не надо, — мстительно прибавляет пилот, ткнув пальцем в сторону Рекичински. — Все равно никакой пользы на борту от него, кроме вреда. Шахматист фигов, черная дыра его дери.

Бортинженер страдальчески морщится, ворчит, что озабоченных любовными страстями надо было таки оставить альфам для снижения уровня бушующих гормонов, и устремляется за Тасей на камбуз, вероятно, надеясь перехватить какой печенюшки до собрания. Ему-то гару-гару не перепало. А я вот до сих пор им полна, хотя и успела порастрясти калории, карабкаясь по скалам и сражаясь с Басовой почитательницей. Но чай, конечно, дело святое. Да еще и со сладостями, которые при урезании пайка первыми покинули наш рацион.

— Формально, по законам этого дикого мира, я являюсь собственностью кадета Соколовой, так что ей и решать, снимать ошейник с меня или нет. Другим адамам в таких вопросах слова никто не дает, — парирует выпад пилота Рекичински, и я начинаю подумывать, что, пожалуй, альфы нащупали не такой уж ошибочный подход к своему мужского народонаселению. И вообще, не оставить ли обоим призам этот аксессуар хотя бы на недельку, чтобы один научился не скафнить почем зря, а другой — не провоцировать его? Можно подумать, Рекичински мало того, что он и так всех бесит, непременно надо подогревать ежечасно это дружное чувство.